Агент возмездия
Шрифт:
– Это мое личное дело. Нам надо уехать из Горовска, и мы это сделаем, несмотря ни на что.
– Вера, пожалуйста, прислушайтесь к тому, что я вам сейчас скажу. У нас существуют определенные социальные нормы, – я назвала ей цифры, – вы тоже не должны оставаться без положенных вам квадратных метров. К тому же иногородний обмен – это очень трудоемкая процедура. А в вашем случае тем более. Необходимо собрать кучу справок… У вас есть возможность мотаться за ними из города в город?
– Ой, а что же мне делать? Может, переехать в деревню, там жилье дешевле. Миша будет заниматься на дому, – бредовые
– Никуда уезжать не надо.
– То есть как не надо?
– А вот так!
– Полина, спасибо за все, что вы для меня сделали, но больше ничего не нужно. Я дальше сама со всем разберусь.
– Однажды вы уже говорили, что не нуждаетесь в моей помощи, потому что черная полоса сама собой закончится и начнется белая. Но через неделю вы вернулись. – Мое напоминание заставило Прошкину призадуматься. Она села за стол, подперла подбородок руками и застыла в такой позе. – Честно говоря, я никак не ожидала от вас такой реакции. Мне казалось, что вы по натуре боец, и вдруг решили капитулировать тогда, когда до победы осталось пару шагов.
– Какой еще победы? – вяло откликнулась Вера.
– Победы над Барсуковым. Пришло время его наказать, и мы это сделаем.
– У нас ничего не получится, – пессимистично заметила Прошкина.
– Вера, вы знаете, что пессимист – это человек, который сам стоит у себя на пути и мешает двигаться дальше?
– Вы считаете, что я – пессимистка?
– Разве нет?
– Если бы я была пессимисткой, то я не смогла бы ничего дать Мише. Я – реалистка. Я трезво оцениваю реальность. У Барсукова имеются деньги, связи, а что есть у меня? Ничего и никого, кроме сына-инвалида и этой квартиры.
– У вас есть я, и этого достаточно для того, чтобы справедливость восторжествовала, – сказала я без ложной скромности.
– Злоупотреблять вашим добрым расположением ко мне я не хочу.
– Злоупотребляйте! Я не против, – разрешила я, но Прошкина отрицательно покачала головой. – Вера, однажды я обещала вам рассказать, что заставило меня круто изменить свою жизнь. Кажется, теперь время пришло…
Я поведала о том, при каких обстоятельствах погибли мои родители и как спустя четырнадцать лет я отомстила убийце. Конечно, самые пикантные подробности были мною опущены, но и без них мой рассказ произвел на Веру сильное впечатление.
– Прямо как в кино, – сказала она, глядя на меня совершенно другими глазами.
– Нет, это все происходило наяву. Хочу заметить, что у бывшего прокурора города тоже имелись большие деньги и остались прежние связи, но это его не защитило. Потом я стала помогать людям, которые сами не могли добиться справедливости. Я специально не искала их, они сами меня находили. Каждый по-разному. Вот вас прислал ко мне Стас Бабенко, приятель моего деда.
– А я не поняла Станислава Викторовича, пришла к вам с моющими средствами, – Вера смущенно улыбнулась. Я тоже улыбнулась, вспомнив, как она переобувалась в растоптанные тапочки. – Полина, так что же вы предлагаете?
– Вот это уже деловой разговор! Охотно поделюсь с вами своими планами. Сначала надо отсечь Барсукова от Пилявских.
– Но как это сделать? – спросила Вера, но тут же сама сообразила: – Если Алла узнает про Мишу, она, возможно, бросит
– Ну почему информация должна прийти именно от вас? Разве больше никто в Горовске не знает, что у Барсукова есть внебрачный сын, у которого детский церебральный паралич?
– Никто.
– Этого не может быть. Вы примерно год жили с ним вместе на съемной квартире. Наверняка к вам приходили ваши подруги, его друзья…
– Редко. Моих подруг он на дух не переносил, а меня от своих друзей старался держать подальше. Потом, Андрей предпочитал сам ходить в гости, а не приглашать их к нам.
– Почему?
– Ну, скажем так, в целях экономии. Он был очень жаден до денег и падок на халяву. Помнится, папа увидел, что мы приехали на грязнющей «копейке», и дал денег на автомойку. Барсуков их взял, но вымыл машину сам. Таких примеров я еще сколько угодно привести могу. Однажды он даже категорически выступил против того, чтобы я отмечала свой день рождения, сказал, что все свободные деньги надо вкладывать в бизнес, а не в развлечения. Я была слишком молода и не понимала, что живу со скрягой. Он сумел мне внушить, что это временные трудности – когда бизнес наладится, мы будем чувствовать себя свободнее. Чтобы не просить лишний раз денег на косметику или тряпки, я тайком давала частные уроки музыки.
– Тем не менее не может быть такого, что совсем никто не знал, что у вас родился не совсем здоровый ребенок?
– Любовь Сергеевна знает, мать Андрея. Мы с ней практически не общались. Когда диагноз ДЦП окончательно подтвердился, она пришла и принялась обвинять меня в том, что я во время беременности пила и курила. Это чистейший вымысел! Я вообще никогда не курила. Во время беременности не пила, даже на Новый год глоток шампанского себе не позволила.
– Вера, успокойтесь, я вам верю.
– Да, мамаша Барсукова в курсе, но хранить тайну в ее же интересах.
– Согласна. А другие родственники?
– Других родственников Андрея я никогда не видела, даже его отчима. Мои родители умерли в один год. У меня только тетка, папина сестра, осталась, да два ее сына, но мы никогда не были близки. Не думаю, что они помнят имя Мишиного отца. – Вера немного подумала и вдруг вскрикнула: – Линка! Да, Ангелина, моя подруга, знает всю мою историю. Мы с ней вместе в школе и педучилище учились, только на разных факультетах. Она даже пыталась Барсукова вернуть ко мне, когда он ушел, но у нее ничего не получилось. Правда, последнее время мы не общаемся. Линка года четыре назад вышла замуж и родила двух детей, погодок. У нее своя жизнь, полная хлопот, у меня своя.
– Наверняка есть и другие свидетели.
– Ну, еще Татьяна Евгеньевна, хозяйка съемной квартиры знала, что мы жили без регистрации брака, что ждали ребенка и что Андрей бросил меня с месячным сыном. Сразу после этого мы с Мишей переехали к моим родителям. Года через два мы случайно встретились с Татьяной Евгеньевной в городе. Она посмотрела на Мишу и поняла, что у него серьезные проблемы со здоровьем… Так же случайно мы с Мишей наткнулись на одного приятеля Барсукова, Игоря Малышева. Мы не разговаривали, но он так откровенно разглядывал Мишу, наверняка искал и нашел внешнее сходство с Андреем.