Агент возмездия
Шрифт:
– Лучше бы я сам ей все объяснил, – посетовал он. – Полетт, неужели нельзя было сначала все объяснить, а потом сказать об увольнении? Набери ее, я принесу Верочке свои извинения и сам ей все объясню.
Я послушно принялась набирать номер домашнего телефона Прошкиных. Сначала было несколько длинных гудков, затем они перешли в короткие. Значит, Вера сняла трубку и нажала на рычаг. Она поступала так всякий раз, когда я ей звонила. В конце концов мне надоело это пустое занятие, и я перестала терзать телефон.
Глава 9
На следующее утро я вызвала такси и поехала в школу-интернат. Занятия
– Здравствуйте, Полина! – сказала она, ничуть не удивившись моему визиту. – Я все узнала. На этом самом месте планируется построить торгово-развлекательный комплекс. Это проект некоего Пилявского. Говорят, у него очень обширные связи, поэтому у нас нет никаких шансов сохранить это здание.
– Шансы есть, но очень маленькие. Хорошо, что мы с вами стали бомбить федеральные органы. Не думаю, что щупальца Пилявского простираются до Москвы. Анна Петровна, у меня опять есть к вам одна неожиданная просьба…
– Да, Полина Андреевна, я вас слушаю.
– С минуты на минуту Вера Прошкина приведет сюда Мишу. Мне очень надо с ней поговорить с глазу на глаз. Вы не могли бы распорядиться, чтобы вахтерша пригласила ее в ваш кабинет, ничего не объясняя?
– Собственно, я и сама могу спуститься вниз и позвать Веру Ивановну. Но что происходит? Почему необходима такая таинственность?
– Анна Петровна, я не могу пока ничего вам объяснить. Это не моя тайна.
– Ладно, не буду настаивать на ответе. Подождите здесь, я позову Прошкину. Мой кабинет в вашем распоряжении. Вам хватит одного урока?
– Да, конечно.
Минут через пять дверь в кабинет приоткрылась, и в нее робко заглянула Вера.
– Полина, вы? – удивилась она.
– Да, Вера, это я. Вы вчера не захотели продолжать телефонный разговор, поэтому мне пришлось искать встречи с вами. Вы уделите мне немного времени?
– Ладно, давайте поговорим, – согласилась Прошкина, продолжая стоять в дверях.
– Проходите, пожалуйста, – мой мягкий, доброжелательный тон возымел свое действие, моя бывшая домработница закрыла дверь, сделала несколько шагов и присела на стул у стены, за моей спиной. Мне пришлось развернуться, чтобы разговаривать, глядя ей в глаза. – Да, Вера, вы очень проницательны. Мне тоже пришлось вас уволить, причем не по своему желанию. Нас с Аристархом Владиленовичем вынудили так поступить. Как я вам уже сказала, за этим стоят Пилявские…
– Нет, нет, я не знаю этих людей, – Вера отчаянно замотала головой. – Это правда. Почему вы мне не верите?
– Я вам верю. Скорее всего, между вами есть какое-то связующее звено. Может быть, вам знаком вот этот мужчина? – я подошла и показала распечатанную фотографию водителя «Каптивы», так, на всякий случай. Вера нехотя взглянула на нее и вдруг охнула. – Надо полагать, вы его узнали?
– Да, это… это – Андрей Барсуков, – призналась Прошкина.
– Значит, это Мишин отец?
– Да, он. Откуда у вас эта фотография?
– Я сама его вчера сфотографировала, когда он вышел из салона «Алла». Насколько я поняла, у него роман с Пилявской.
– А я при чем тут? Мы даже женаты не были. Наверняка Пилявская не первая, с кем у него роман после меня. Возможно, не последняя.
– Знаете, Вера, – я села на соседний стул, – все так перепуталось. Господин Пилявский хочет построить на этом самом месте торгово-развлекательный комплекс. Вы вместе с другими родителями ходили к
– Да, меня первый раз вынудили уволиться через несколько дней после этой встречи. Потом последовало увольнение из ресторана, что было дальше, вы хорошо знаете. Полина, неужели вы думаете, что все это связано с Андреем? – в Верином голосе отчетливо слышалось сомнение.
– Я пытаюсь сопоставить факты. Все было бы просто и ясно, если бы черная полоса началась в жизни всех, кто открыто выступал за сохранение этого учреждения. Согласитесь, что центральная фигура здесь – Самойленко, – сказала я, и Прошкина утвердительно кивнула. – Но у нее все нормально, если не считать, что в перспективе Анна Петровна может лишиться работы. Нет школы-интерната, нет директора.
– Да, наверное, черная полоса только у меня, – подтвердила Вера. – Вместе с нами к депутату Дымову ходила Лидия Сверчкова, у нее дочь с Мишенькой в одном классе учится. Так Лиду на прошлой неделе повысили в должности. Она давно этого ждала и вот наконец дождалась.
– Похоже, вам гадит Барсуков. Как думаете, он, в принципе, способен на такое?
– После того, как он отрекся от собственного сына, я готова поверить, что он на все способен. Только зачем ему это надо? Не от скуки же? – вполне здраво рассудила Вера. – В этом должен быть какой-то смысл, но вряд ли он есть.
– Согласна. Какой-то смысл в этом определенно должен быть, надо его найти. Расскажите мне о Барсукове.
– Полина, вы же знаете, что мы давно не общаемся. Мне не известно, чем он сейчас занимается… Вы даже осведомленнее меня, если знаете, что у него роман с Аллой Пилявской.
– Тем не менее когда-то вы были с ним близки. Вам известны черты его характера, привычки… Кстати, где вы познакомились?
– На дискотеке. Нас даже объявили самой красивой парой.
– Правда?
– Не верите? Ну да, конечно, – Прошкина посмотрела на свои неухоженные руки и сжала пальцы в кулаки, – я уже и сама в это с трудом верю. Десять лет назад я следила за собой, за модой, не то что сейчас… Мне отдают поношенные вещи, и я не брезгую их носить…
– Вера, давайте вернемся к Барсукову.
– Мы очень быстро сошлись, стали жить вместе. Мои родители не возражали, они сами пять лет прожили в гражданском браке.
– А где вы жили?
– Мы снимали квартиру. Мама с папой были не против того, чтобы Андрей переехал к нам, жилплощадь позволяла, но он не захотел. Родители помогали нам материально, оплачивали половину арендной платы, – произнесла Прошкина голосом, лишенным всяких модуляций. Казалось, она по инерции извлекала из завалов своей памяти давно забытый и совершенно не нужный ей материал. – Барсуков очень хотел выбиться в люди, иметь собственное дело, дорогую машину… Когда я сказала Андрею, что у нас будет ребенок, ему эта новость не понравилась. Он заявил, что моя беременность абсолютно несвоевременна и ее надо прервать. Я не хотела этого делать, мы стали ссориться. Барсуков убеждал меня, что нельзя заводить детей, пока мы не встали на ноги, надо развивать бизнес, а я говорила, что, сделав аборт, могу больше не забеременеть. Только его это совершенно не трогало. Я не знала, что мне делать. И Андрея потерять боялась, и ребенка не могла убить.