Агент влияния
Шрифт:
Вот вышел Мордехай от царя в царском одеянии из сине-ты и белых тканей, и в высокой золотой тиаре, и в мантии из белого льна и багряницы…
Был город Шушан в смятении…
Значит, все в городе знали?..
Знали все?..
Быть в смятении и знать все – нет, это не одно и тоже.
Знать
Знание и смятение не совпадает.
Смятение не выше знания.
Подозрение – вне знания.
Смятение вне знания.
И, увидев Мордехая, возликовал город Шушан.
Возликовал теперь город Шушан и возрадовался.
Знали ли в городе Шушан, чему радуются? Знали ли в городе Шушан, что ждет ненавистников Йэудеи?..
Знание вне догадок…
Знание вне жребия…
Появились в доме Эстер неизвестные ей люди. Все они были Йэудея, и у каждого был кинжал. И один из них сказал царице, что прислал их Мордехай и велел ей сказать, что день этот решит судьбу Исраэйль.
Стремителен был полет голубей с письмами Мордехая к Йэудее.
Получили условный сигнал пятерки… и из пятерок – десятки, а из десяток – полусотни, а из полусотен – сотни, а из сотен – тысячи…
Не было мечей, так как мечи запрещены были для Йэудеи – только кинжалы…
Но по слову Мордехая раньше, еще тогда, когда Хгаман во славе мчался на своем черном коне, купила Йэудея луки со стрелами, а так же много приготовили отдельно наконечников и длинных, крепких и ровных шестов, обтесанных под эти наконечники. И вот по условленным сигналам дыма от костров, надели эти наконечники, каждый на свое древко, и с этими копьями ждала Йэудея нападения врагов.
А также много топоров купили у кузнецов Ирана.
А перед этим собиралась Йэудея за чертой городов; там, в полях, учились маршировать и держать строй, а также бою в тесных улочках и закоулках…
Так как бросил Хгаман пур.
И вот враги Йэудеи надеялись одолеть…
Звенело оружие, и не прятались Амалэйк и те из параса и мадам, кто ненавидел бней Исраэйль, и кто из других народов, также ненавидевших Йэудея.
И
День, на который указал пур.
И понеслись черные всадники туда, где жили Исраэйль…
А за этими конниками брела черная толпа, бряцающая оружием.
А в головах этих черных людей было больше вина, чем пищи.
И были среди этих, не совсем уже людей, еще и другие – совсем уже не люди, чьи головы были одурманены особым секретным зельем – шли же они все в день, назначенный пуром, в 13 день адара – убивать.
Простучал копытами конь замыкающего всадника, и вдруг откуда-то рухнуло дерево… и еще… Так возникла преграда между конными и пешими убийцами. Так их отсекли друг от друга.
Сверху же на головы конных обрушились камни. Стали падать первые из них.
Но перед самыми домами вдруг встретил этих злосчастных огонь: огненно-нафтовые языки схватили их. Горело все это…
Пеших же расстреливали лучники: со всех сторон свистели и впивались с глухим стуком стрелы…
И в узких улицах городов Ирана некуда было деться Амалэйк, не было тут спасительных для них песков, как в дни царя Амалэйк у Рефидим… Много их полегло тогда, но кто-то и спасся… Этот же 13 день адара был днем пур.
А потом вышли бней Исраэйль с кинжалами, так как мечей у них быть не могло, лишать жизни тех черных, кто еще остался.
И в разных городах Эраншахра легли 76 тысяч.
И перебили Йэудеи всех врагов своих. И уже брали мечи этих в черном, и ударом меча убивали остальных, кто еще уцелел; убивали и истребляли и поступали с недругами по воле своей.
Вот шли бней Исраэйль и убивали…
Тогда увидели уже вооруженные и мечами Йэудеи 10 сыновей Хгамана.
Было выбито оружие из рук сыновей Хгамана…
Побросали мечи сыновья Хгамана.
Схвачены были сыновья Хгамана.
И Мордехай приказал их всех убить.
10 сыновей Хгамана, сына Амдаты, были убиты.
На грабеж же Йэудея не простерла руки.
Вот тогда сказал царь Ахгашвэйрош царице Эстер: