Агент в юбке
Шрифт:
– Теперь перейдем к красному файлу, – предложил Ткачук. – Давай! Что у тебя есть из последних поступлений?
Вероника напряглась. Это было нечто новое.
Маслов стал говорить о банковской тайне, о своей ответственности и о нарушении закона, но Ткачук прервал его:
– Слушай! Кончай! У нас с тобой договоренность – все карты на стол. Какие, на хрен, швейцарские законы? Ты хочешь занять кресло в Москве и остаться чистеньким? Так не бывает. Или законы, или кресло.
Это была как раз та перепалка, которую Вероника и слышала, находясь в офисе, и теперь вторично прослушивала через
– Ну дает дед!
Сведения, которыми располагал посланец закулисы Александер, подтверждались. Он был хорошо информирован. Другие деятели, присосавшиеся к власти, по-видимому, возмутились подобными аппетитами нынешнего олигарха по наполнению своего личного счета в Швейцарии и решили действовать. А для этого им требовались материалы, компрометирующие олигарха, и Вероника сейчас прослушивала разговор тех, чьими руками собирались соответствующие файлы.
– Теперь посмотри на эту хрень, которую принесла Светка, – проговорил Ткачук. – Как тебе это нравится?
На несколько секунд воцарилось молчание. Вероника понадеялась, что это был тот материал, который она запустила днем раньше.
– Какой «Хейбей»? Какие китайцы? – Маслов был встревожен.
– А вот такие. Дед, кажется, решил свинтить. Но кто же ему позволит?
– Может быть, уже позволили? – Маслов был более осторожен. – Ты же сам знаешь, с кем он встречался до своей хирургической операции. С «самим».
– Да, но об этом давно бы знали и приняли меры. Ты же понимаешь, что такое не укроешь.
Вероника поняла, что сработало. Она подкинула на ленту экономических новостей агентства Рейтер информацию о том, что один из крупнейших металлургических концернов Китая ведет через свой европейский филиал переговоры о приобретении доли в активах олигарха, и переговоры вступили в завершающую стадию. Она умела проделывать подобные штуки и пользовалась этим приемом не впервые, чтобы вызвать переполох в стане противника и заставить его действовать второпях, а значит, совершать ошибки.
– А что в Москве? Знают? – опять возник голос Маслова.
– Естественно. Ты же знаешь Светку. Сначала в Москву, а только потом нам.
В этом мире действительно никто и никому не доверял. Как оказалось, Ольшанскую пристроили к ним из Москвы, чтобы присматривала. И скорее всего ее муж.
– И что там намерены предпринять?
– Ну кто же будет нам с тобой докладывать? Странно. Для подобных переговоров требуется решение наблюдательного совета. – Ткачук помолчал. – Раз так, то об этом знали бы двадцать человек. А от нас требуют – скорее, скорее. Что-то тут не так.
– Вот и я думаю…
– А ты не думай! – взвился Ткачук. – Делай, что тебе говорят! И все.
Маслов стал говорить, но запись плохо прослушивалась. Однако то, что рявкнул в ответ Ткачук, слышалось хорошо:
– Завтра. И ни днем позже.
Это была та самая фраза, после которой Вероника решила отключить смартфон. Но пока она производила соответствующие действия на своем аппарате, на записи осталась еще одна незаконченная реплика Ткачука:
– Ну а с этой сукой…
И дальше тишина. Оставалось только чертыхнуться,
– Завтра мы остаемся дома, – объявила Вероника Ане.
Ответом был восторженный вопль. Девочке надоело сидеть в кресле в Цуге и бесконечно играть там в «Тунтаун».
Самой Веронике не обязательно было присутствовать в офисе, чтобы быть в курсе событий. Она могла делать это удаленно. Содержание офисов уже стало анахронизмом в современном обществе. Зачем работодателю тратить средства для оборудования рабочей станции? Зачем работнику тратить свое личное время на поездку на работу и обратно? У всех имеются компы дома. А в ее конкретном случае возникал еще вопрос безопасности. Поэтому и для нее настало время стать удаленным сотрудником, чтобы не светиться и не подвергать себя опасности. Неизвестно, что этим ребятам придет в голову. Ставки слишком велики. Они хотят подняться по лестнице вверх и занять соответствующие кресла в Москве. И для достижения этой цели могут пойти на все. Вероника уже накопила достаточный опыт, чтобы знать, что эта категория людей самая опасная. Тут в ход могут пойти и «нецивилизованные» методы воздействия.
Следующее – доклад в Кельн.
– Что вам предстоит в ближайшие дни? – начала она без предисловий, как у них было принято.
– Мне много что предстоит. Такие процедуры, что говорить противно. Давай! Выкладывай!
– А помимо процедур?
– Ладно! Кончай! Что там?
– Папочки. Одна зеленая с поставками на юг. Другая – красная с поставками на собственный счет в Швейцарии. Завтра их пустят в ход.
Воцарилось молчание Потом олигарх хрипло проговорил:
– Кто?
– Ваши родственники.
– И Генрих тоже?
– Естественно.
Сказала и сама удивилась. Почувствовала, что испытала внутреннее удовлетворение от того, что доставила боль кому-то другому. Генрих был его сыном. «Господи! Что делает со мной это семейство? В монстра превратилась», – с ужасом подумала Вероника.
А на том конце после продолжительного молчания прозвучала команда:
– Надо, чтобы эти папки никуда не ушли.
– Пришлите роту ОМОНа, и все будет путем.
– Хватит! Давай! Сделай!
Олигарх был предельно краток и, видимо, пребывал в ирреальном мире. Считал, что Вероника может заставить двух мужчин отказаться от своих планов сковырнуть его.
– Где Шишацкая?
– Завтра приезжает.
– Ну, тогда завтра и начну.
– Начнешь сегодня! А то завтра она не приедет.
Вероника сидела и продолжала глядеть в серый экран монитора, когда разговор закончился. Хотелось кричать, ругаться, разбить что-нибудь, но приходилось оставаться примерной мамой.
– Аня! Пора спать!