Агент в кринолине

Хорватова Елена Викторовна

— Обещать, что никогда и ни при каких обстоятельствах не окажусь рядом с вашей дочерью, я не могу — обстоятельства не всегда зависят от нашей воли, — ответил Алексей. — Но я могу обещать, что никогда не причиню вашей дочери зла…

С этими словами он поклонился и ушел. А Мэри предстояло еще выслушать все матушкины обвинения и упреки… Бал, обещавший быть таким волшебным, превратился в нечто крайне неприятное.

Через несколько дней полк кавалергардов, в котором служил Алексей, был направлен на учения в Красное Село, а когда к осени кавалергарды вернулись из военных лагерей, Алексей почти перестал бывать в

доме дяди и… Девушка еще пару раз видела графа, но мельком; он издали почтительно раскланивался с ней, но ни в какие разговоры не вступал. Первый роман в ее жизни завершился, так и не начавшись.

Предавшись воспоминаниям, Мэри не заметила, что уже приближается время ужина, а еда для постояльцев пансиона Мэлдон так и не была приготовлена. Пришлось отправить слугу в ближайший трактир за пудингом, холодной говядиной и тушеными овощами, чтобы не оставить голодными людей, рассчитывающих как следует подкрепиться в своем пансионе.

Да уж, если Мэри придется вступить на путь авантюристки, куда толкает ее судьба, времени на то, чтобы стоять у плиты со сковородками у нее просто не останется. Волей-неволей придется нанять кухарку.

На следующее утро Мэри еще не успела перемыть всю оставшуюся от завтрака посуду, когда в ее доме появился Дженкинс, дворецкий маркиза Транкомба. Ему было поручено сопровождать мисс Мэлдон в модные магазины, чтобы она могла подобрать себе подходящий гардероб для деловой поездки, и оплачивать ее счета.

— Но мне ничего не нужно, — попыталась возразить она. — У меня есть все, что необходимо.

Дворецкий Дженкинс скептически хмыкнул, весьма выразительно осмотрев поношенное траурное платье, в котором Мэри с утра занималась хозяйством.

— Хочу напомнить, юная леди, что вам предстоит заниматься делами, далекими от ополаскивания чашек в тазике. И вы полагаете, что в подобном наряде можно вращаться в сферах высокой политики, мисс Мэлдон? Поверьте моему скромному опыту, человек, желающий чего-то добиться в жизни, должен прилично одеваться. В хорошей одежде невольно чувствуешь себя особой, с которой окружающие вынуждены считаться. К леди относятся иначе, чем к торговке с базара. А вы, сопровождая маркиза, должны быть не просто леди, а, если можно так выразиться, леди вдвойне, поддерживая не только собственную репутацию, но и репутацию моего господина.

— Но у меня все равно нет средств, чтобы полностью поменять свой гардероб! — отрезала Мэри.

Дженкинс снова усмехнулся:

— Это печальное обстоятельство мне прекрасно известно, мисс. Поэтому я и намерен сопровождать вас в походе за покупками, вооружившись чековой книжкой его светлости. Можете расценить эти расходы как выданный вам аванс. Поверьте, сумма долга, который вы должны отработать, увеличится не так уж сильно — я имею опыт в торговых операциях подобного рода и поведу вас в такие места, где модистки не только не сдерут три шкуры, но и предоставят покупательнице скидку. Иного выхода все равно нет — вы не можете сопровождать его светлость, имея скудный гардероб.

Мэри хотела возразить, но промолчала. Увы, Дженкинс был прав. А он безжалостно продолжил:

— Иначе его светлости придется всем объяснять, что он подобрал вас на необитаемом острове после кораблекрушения, в котором погибли все сундуки с вашими нарядами. Но, боюсь, не все поверят в такие

байки! Так что, мисс, не будем тратить время впустую. Берите шляпку, перчатки — и в путь! Есть ли что-либо более приятное для дам, чем возможность сделать много-много покупок сразу?

У Дженкинса и вправду оказался немалый опыт в приобретении дамских нарядов (а все-таки интересно, при каких обстоятельствах дворецкий, служащий в доме одинокого холостяка, успел набить руку в подобных вещах?), и он повел девушку в такие магазинчики и модные мастерские, о которых она, живя в Лондоне, никогда и слыхом не слыхала.

Маркиз Транкомб снабдил дворецкого списком, где перечислялись необходимые вещи (продумано было все до последней мелочи), и два покорных исполнителя воли маркиза — Мэри и Дженкинс — целый день бродили от лавочки к лавочке, делая покупки и отправляя в дом Мэлдонов посыльных, нагруженных свертками и пакетами.

Шить наряды на заказ было некогда, поэтому пришлось довольствоваться готовыми моделями, которые портнихи брались быстро подогнать по фигуре. А фигура у нее была настолько хорошей — стройной, гибкой, с идеальными пропорциями, что серьезных переделок не требовалось, вот разве что чуть-чуть ушить в талии (изяществом своей талии Мэри особенно гордилась).

Проходя мимо сверкающих витрин фешенебельной Бонд-стрит, славящейся самыми дорогими салонами дамской одежды, Дженкинс бросал на них равнодушный взгляд и увлекал Мэри куда-то в переулочки, где прятались магазинчики поменьше и поскромнее, поражавшие, тем не менее, ассортиментом и качеством своих товаров.

— Сейчас мы зайдем в магазин фирмы «Голстайн и сыновья», — терпеливо объяснял Дженкинс своей спутнице. — У них самый лучший и недорогой твид, а вам, мисс, нужно приобрести пару добротных дорожных костюмов. Потом — к мадам Леруа, она держит шляпную мастерскую в двух кварталах отсюда. Модели у нее изящные, настоящий парижский шик. В шляпке от Леруа не стыдно показаться где угодно, хоть на балу у королевы. И, наконец, после шляпного магазина направим свои стопы в салон дамского белья. Там я вас, с вашего позволения, оставлю, будете объясняться с хозяйкой сами. Но вещи извольте выбирать пошикарнее. Леди начинается с дорогого белья.

Мэри покраснела, невольно задумавшись, зачем бы ей могло понадобиться белье «пошикарнее», ведь, в отличие от платья, белья никто не видит, значит, какая разница — отделана ее сорочка дорогим кружевом или нет?

Но когда она оказалась в салоне дамского белья, где Дженкинс, пошептавшись с хозяйкой, оставил свою протеже, глаза у Мэри разбежались от представленного здесь великолепия. Такого белья она не видела никогда в жизни и вообразить не могла, что нечто подобное именуется унылым словом «белье».

— Боже, какая красота! — воскликнула она не сдержавшись, разглядывая роскошный пеньюар из бледно-розового атласа, расшитого нежными маленькими розочками.

— А как вам понравится это, мадемуазель? — Хозяйка встряхнула какой-то белоснежный предмет, обильно украшенный воздушным кружевом, на вид совершенно невесомым, и выложила его на прилавок перед покупательницей. Приглядевшись, Мэри опознала в изящной вещице дамские панталончики…

— Они похожи на произведение искусства. Я и представить не могла, что столь прозаический предмет можно сделать таким красивым, — призналась она хозяйке салона.