Агент в кринолине
Шрифт:
— Как? — переспросила Мэри побелевшими губами. — Как он назвался?
— Лордом Эрнстом Дартлвиллем, — отчетливо сказал Алексей.
Услышав это имя, Мэри в изнеможении опустилась прямо на траву у ограды. Лучше бы небеса разверзлись, или солнце померкло, чем такое испытание! Какой же немилосердной бывает судьба!
— Ты что, знаешь этого господина? — спросил Алексей, не понимая, что творится с его невестой.
— Еще бы! — горько бросила она. — Лорд Эрнст Дартлвилль! Это же мой дядя, старший брат моего отца!
Теперь уже Алексей почувствовал страшное
Конечно, даже в те далекие времена, когда ее мать служила гувернанткой, все знали, что миссис и мисс Мэлдон — настоящие леди, но слово «леди» тут понималось в переносном смысле, как воспитанные и благородные дамы. То, что Мэри принадлежит к аристократическому семейству, вхожему во дворец английской королевы, и в голову никому не могло бы прийти. Родственницы лордов обычно не служат гувернантками, чтобы заработать кусок хлеба.
Хотя… так уж однозначно утверждать это не стоит; прецеденты, когда дамы из благородных и даже аристократических семейств попадали в сложные обстоятельства и вынуждены были своими силами зарабатывать средства на жизнь, случались и в России.
В конце концов, в жизни бывает всякое, и не это главное. Генерал сказал, что именем лорда Дартлвилля назвался молодой человек, не имеющий аристократических манер… Он не мог оказаться дядей Мэри хотя бы по возрасту. Изредка случается, что дядя и племянница — ровесники, но ведь Мэри призналась, что дядя — старший брат ее отца! Носить титул лорда Дартлвилля в Британии может только один человек — старший мужчина этого рода, являющийся наследником лорда-предшественника.
Стало быть, получить этот титул можно лишь одним способом — унаследовать его после смерти прежнего носителя.
Так что человек, попавшийся казачьему разъезду — авантюрист, выдающий себя за родственника мисс Мэлдон… И теперь у Алексея появилось полное право заняться этим делом вплотную — как жених, он не может стоять в стороне от семейных проблем своей невесты.
Каким образом самозванец смог присвоить чужое имя? Жив ли еще дядюшка-лорд или… Страшно подумать!
Сразу же рассказать Мэри о своих сомнениях Алексей не решился. Надо было хоть как-то подготовить девушку к тому, что ей предстоит узнать.
— А почему ты никогда не рассказывала про своего дядю-лорда? — спросил он.
Мэри побледнела и сжала губы. Объяснения давались ей с трудом.
— Он оскорбил мою мать, когда я была еще совсем девочкой. Он отказался от нас и не помог нам в трудную минуту, когда после смерти отца мы остались без всяких средств к существованию. Поэтому маме пришлось наняться на службу в дом твоего дяди, князя Барятина, и мы с ней оказались в России. Князь в прямом смысле спас нас от гибели! Ах, если бы мой дядя был хоть чуть-чуть похож на твоего, я бы так его любила. Но он — черствый, равнодушный и жестокий человек, и я никогда не считала нужным поддерживать с ним родственные отношения. Мне и без того хватало унижений.
Ну раз так, то она, наверное,
— Не знаю, как ты к этому отнесешься, дорогая, — начал Алексей, — но лорд Дартлвилль, оказавшийся в нашем плену, не похож на твоего дядюшку. Генерал сказал, что арестованный — молодой человек, и хотя назвался именем лорда Эрнста Дартлвилля, на аристократа не слишком похож…
— О боже, — закричала вдруг Мэри, — нет! Этого не может быть!
Ну вот, все-таки неприятное известие вызвало у нее приступ горя! Надо было быть осторожнее в словах…
Однако, вопреки страхам жениха, Мэри, похоже, не собиралась оплакивать дядюшку, а бессвязно повторяла:
— Неужели это Эрни? Боже! Нет, я не верю… Но он сказал, что его зовут Эрнст, ведь так?
— Да объяснишь ты мне наконец что-нибудь или нет? — рассердился Алексей. — Что происходит? Я не хочу чувствовать себя последним дураком!
Но Мэри, не слушая его и ничего не объясняя, почти бегом поднялась по ступеням школьного здания и ворвалась в кабинет генерала Палич-Верейского. Караульный, предупрежденный, что генерал ожидает даму, не посмел ее задержать, но все же слегка оторопел, удивленный подобной стремительностью. Алексей догнал ее уже в кабинете Палич-Верейского и обменялся с генералом выразительным взглядом.
Палич-Верейский встал из-за стола и попытался экспромтом выдумать какой-нибудь изящный комплимент, чтобы сделать невесте графа приятное, но девушка не оценила его усилий.
— Господин генерал, я прошу вас, покажите мне человека, которого задержали ваши казаки! Того, который назвался лордом Дартлвиллем…
— Вы хотите сказать, что знаете его, мисс Мэлдон? — уточнил генерал. — И желаете, чтобы вам его предъявили для опознания?
Слово «опознание» Мэри не понравилось, тем более что она еще ни в чем не была уверена. Но генерал ждал объяснений, и пришлось сказать ему правду:
— Боюсь, что это мой брат! — призналась она. — Но уверенности у меня нет, я должна во всем разобраться!
— Не хочу вас обидеть, юная барышня, но разобраться во всем должен прежде всего я, — отрезал Палич-Верейский. — А впрочем, что ж, можете на него полюбоваться… Пусть приведут этого лорда.
Не в силах сдержать волнение, Мэри изо всех сил сжала руки — это усилие должно было помочь ей хоть немного успокоиться. Настоящая леди, получившая викторианское воспитание, не должна так открыто демонстрировать свои чувства, — это было просто неприлично. Хорошо еще, что она находилась среди русских людей. Они и сами были более открытыми в том, что касалось их чувств, волнений и душевных порывов, и легко прощали другим неумение скрывать свои эмоции. Среди русских можно было открыто плакать, открыто смеяться, открыто выражать волнение и знать при этом, что никто не осудит, как осудили бы столь несдержанную особу в Англии.