Агент N 13

Беркеши Андраш

– Я очень хотел бы, чтобы она была здесь, - рассмеялся Меннель.
– Но увы!

– Да, и еще, - остановила я его уже на пороге.
– Семьдесят шестой подал сигнал срочного вызова. Просит встречи с вами. Материалы он согласен передать только лично вам.

– Где и когда?

– Завтра в восемь утра. Он опасается, что попал в поле зрения милиции. Сюда он прийти не может. В общественном месте тоже встречаться не согласен. Просит прибыть вас на озеро, на мыс с тремя ивами, туда, где вы вчера после обеда загорали. Он советует ехать на лодке.

– Почему?

– С

лодки вам будет виден весь берег. Если вы заметите за семьдесят шестым наблюдение, к берегу не причаливайте, идите вдоль камышей. Тогда семьдесят шестой сам доберется к вашей лодке вплавь. Если же не заметите ничего подозрительного, выходите на берег.

– Хорошо, - сказал Меннель.
– Передайте, что я согласен.

– Деньги захватите с собой, - напомнила я.

Вечером я несколько раз звонила Салаи в отель, пока наконец уже за полночь не застала его в номере.

– Геза?
– переспросила я, постаравшись как можно сильнее изменить свой голос, так, чтобы он звучал звонче, как у молоденькой девушки.

– Да, Геза Салаи слушает. С кем я говорю?

– Я думала, ты сам узнаешь меня по голосу. Ну да неважно. Я видела тебя на днях в Эмеде. А вчера вечером я была вместе с Беатой в ресторане. Один симпатичный немчик был с ней. Меннель, кажется. Они все над тобой потешались. Потом немец уехал. Но когда они прощались, я слышала, что они договорились встретиться завтра утром в восемь на озере, на мысе возле трех ив. Знаешь, где это?

– Не знаю.

– Ну так узнай! Где-то вблизи виллы профессора Табори...
– сказала я и положила трубку.

Я презирала себя в эти минуты. Но еще больше ненавидела Меннеля. И вообще весь мир. И хотела я только одного: спасти Казмера.

– Если б я знал, - перебил рассказ сестры профессор Табори, - я немедленно прекратил бы все это безумие.

Казмер был настолько потрясен, что не мог произнести ни слова. Он сидел, опустив голову и сжав виски ладонями.

– И все это ради меня?
– в конце концов в отчаянии проговорил он.
– Но разве я просил тебя убивать человека? Какой-то заколдованный круг. Теперь мне понятно, почему Салаи отпирается. Знает, что ты его не выдашь. Тогда тебе пришлось бы выдать и самое себя. А против него улик нет!

– Я понимаю вас, господин инженер, - сказал Хубер, поднявшись из кресла и подойдя к Казмеру.
– Но советую вам не терять голову.

– В ваших советах я вообще не нуждаюсь, - раздраженно ответил тот.
– А советов мне надавали более чем достаточно.

– Хорошо. Никаких советов. Однако выслушать меня вы можете? Ситуация, конечно, трудная. Но доверьтесь мне. Вы же видите, что до сих пор я все время защищал вас. Мой долг помочь вам, спасти вашу семью от сетей Брауна.

– Кто поручил вам это?
– спросил Казмер.

– Ваш отец.

– Мой отец жив?

– Да. Он живет в Южной Америке.

– Ты знала это?
– повернувшись к матери, взволнованно спросил Казмер. Я хочу наконец знать о своем отце все! Все!

– Минуточку, - остановил его Хубер.
– Желание ваше вполне законно. Но пока довольствуйтесь и этим. Мы с ним друзья. Он офицер американской разведки. В прошлом - венгр, сейчас - американский

гражданин. Он давно и внимательно следит за вашей жизнью. От меня он узнал, что замышляют против вас люди Брауна. Мы подробно обсудили с ним это дело и придумали, как вам помочь. Вам, вашей матери и ее брату. Вы должны верить мне. Вы знаете, я выдал венгерским властям агентуру "Ганзы" для того только, чтобы вырвать вас из ее хищных лап.

– Куда я попал?
– в отчаянии воскликнул Казмер.
– Приемная мать шпионка "Ганзы", родной отец - американский Шпион. А ты, дядя?! повернувшись к профессору, спросил он вдруг.
– Ты чей шпион? Мне ты можешь сказать все, не стесняясь, по-родственному.
– И, отчаянно махнув рукой, он снова повернулся к Хуберу.
– Рассказывайте дальше. Кто он, мой отец: миллионер? Генерал? Каков собой? Высокий? Маленький?

– Сынок, - остановила его мать.
– Я сама расскажу тебе все о твоем отце. Но сейчас я умоляю тебя выслушать до конца предложение господина Хубера. Время идет. Ему уже пора уезжать. Ведь от этих минут зависит наша жизнь или смерть.

– Ладно, пусть говорит, - опустошенно сказал Казмер, пряча лицо в ладони.

– Браун хочет заставить вас, господин инженер, работать на себя. Быть его шпионом в Москве. Конечно, вы можете считать, что никто вас к этому не сумеет принудить. Но вы глубоко заблуждаетесь: сумеют. Ведь в руках Брауна и его банды судьба, жизнь вашей матери и ее брата. Повторяю, мы с вашим отцом долго ломали голову над всем этим, прежде чем додумались до единственно приемлемого решения. Вот оно. Вы даете формально подчеркиваю, только формально - подписку о сотрудничестве с американской разведкой и о том, что, будучи в Москве, согласны выполнять ее задания.

– Да вы с ума сошли?!
– воскликнул изумленно Казмер.

– Еще минуту терпения, - остановил его Хубер.
– Я повторяю: речь идет лишь о формальном вашем согласии. Ваш отец покажет эту бумажку своему шефу. На этом основании американцы прикрикнут на руководителей "Ганзы". И тем ничего больше не останется, как примириться со свершившимся. С этого момента вы будете уже под защитой вашего отца, под эгидой американского флага. Отец ваш никаких заданий вам давать, естественно, не станет. Он попросту уничтожит вашу расписку. Могу вам в этом поклясться. И поймите: это единственная для вас возможность выбраться из западни. А гарантией моих слов является уже то, что я намеренно провалил, выдал венгерским властям всю брауновскую агентуру. Хотя ее услугами могли бы с успехом пользоваться те же американцы. Итак, вот ваша подписка. Прочитайте ее внимательно.

Хубер достал из кармана лист бумаги с напечатанным на машинке текстом и протянул его Казмеру.

Тот взял бумагу, начал читать.

Комната и все вокруг него пришло в медленное вращение.

"Если я сейчас подпишу этот мерзкий документ о своем предательстве, думал он, - я вполне заслужу, чтобы меня вздернули на первом же суку. А если не подпишу? Тогда для мамы один путь: в тюрьму. Пусть она не родная мне мать, но она вырастила меня как любящая, как самая родная! Разве можно отречься от всего, что тысячами незримых нитей навек связывает нас с нею?"