Агент Кэт
Шрифт:
— Где Борис!? Он на танцполе!? Ты знаешь, где он!? Где Борис Блядц!? Где его каюта!!?
— Борис… Борис… ах, Санта Мария! Ах, где же этот омерзительный бандит!? В каюте, разумеется! Сначала налево! Затем направо! Нет, прошу прощения, сначала направо, потом налево… прошу, господа, прошу ради всего святого, перестаньте меня трясти!
Бойцы из специальной лодочной службы допускают ошибку. И опускают стволы. А затем совершают ошибку ещё большую — снимают маски аквалангов. Гвидо ждал этого момента. Он заканчивает с робкими жестами,
Итальянец приосанивается. Поправляет поварской колпак. И начинает гастрономическую презентацию.
— Секунду, господа. Попрошу внимания! Пикантное сырное фондю из бофорта, раклета, и великолепного терпкого масо-фюрли урожая восемьдесят девятого года. Непревзойденный плотный и манящий аромат с таинственной нотой мускатного ореха. Беллиссимо! Просто беллисимо! Отведайте, господа!
Смысл сказанного не успевает дойти до аквалангистов.
В мгновение ока Гвидо хватает ручку кастрюли на огне — и изящным жестом выплескивает содержимое в лица визитёров!
Кипящее варево летит прямо в глаза засранцам, имеющим наглость врываться на кухню знаменитого шефа с пушками наперевес!
Лица боевых пловцов превращаются в бурлящее варево из расплавленного сыра! Автоматные очереди разносят стопки фарфоровых тарелок! Кошмарный вопль боли и ужаса вырывается из перекошенных ртов!
Однако, это лишь аперитив. Не давая гостям спокойно насладиться ароматом Италии, повар спешит подать главное блюдо — «Страдания и смерть под красным тосканским соусом».
Сеньор Феларатти хватает с магнитной подвески тяжелый поварской нож. Повар бросается на ослеплённых, шокированных, кричащих бойцов королевской лодочной службы. Лезвие исчезает в вихре блестящей стали, ароматной сырной корочки, отрезанных ушей, пальцев и носов.
Невероятно быстрый взмах — и трясший его нахал пятится, выпуская алые пузыри из разрезанного горла. Доля секунды — и на пол летит штурмовая винтовка с отрубленной кистью на рукояти. Неуловимое движение — и широкое лезвие рассекает лицо на две половины, вместе с глазами и преносицей.
Гвидо вовсе не специалист по рукопашному бою. И не мастер очередного тайного воинского искусства. Зато он знает, с какой стороны браться за острый поварской инструмент. Ещё до того, как пуститься в бега — сеньор Феларатти пытался передать это знание. Его знаменитая книга «Тонкая Нарезка: Престол Гастрономического Восторга» выдержала целых три переиздания.
***
Окровавленные тела падают на пол камбуза. Их головы превратились в месиво из расплавленного сыра и кровоточащих разрезов. Лишь один боец сумел избежать шинковки. Его пушка на полу, вместе с парой отрубленных пальцев. Но раны не останавливают кадрового военного. Он идёт в рукопашную!
Хватает повара за горло уцелевшей рукой. Прижимает к стене. Окровавленная беспалая ладонь сжимает запястье кока. Боец пытается вырвать нож из рук гостеприимного итальянца.
Лакированные туфли отрываются
Сражаться с поваром на его кухне — чертовски плохая затея!
Венчики миксера погружаются в глаза атакующего!
Визг мощного электромотора закладывает уши!
Кухню заполняет истошный крик, переходящий в бульканье и влажное хлюпанье. Гвидо Феларатти никогда не экономит на кухонной утвари — машинка справляется с человеческими мозгами так же хорошо, как и с плотным сливочным кремом. Алый фонтан бьёт в потолок камбуза. Фартук и белоснежный поварской колпак покрываются тёплой кашей из крови и мозгов. Гвидо выпускает рукоять миксера. Ещё одно обезображенное тело плюхается в лужу крови.
Повар выдвигает ящик шкафа. Берёт салфетку. Вытирает лицо. Отдышавшись, по обыкновению начинает брюзжать и жаловаться на судьбу.
— Санта Мария, какой кавардак… право, какое несчастье, какое недоразумение…
Повар наклоняется к залитому кровью телу. Отщипывает кусочек затвердевшего сырного фондю с лица мертвеца. И отправляет себе в рот.
— Позвольте снять пробу, уважаемый гость… хм… хм… ммм. О нет, только не это… о, Господи! О, Господи, нет! Мало соли!!! О, Санта Мария! Какой стыд! Какой же позор! Но… но… но позвольте, позвольте, дорогие гости… это не моя вина. Вы слишком рано явились к столу. Несвоевременность — вечная проблема нетерпеливого гурмана.
Неслыханное для повара злодеяние!
Этот мерзавец пытается успокоить совесть — и взвалить на гостей вину за недосоленную стряпню!
Шеф Феларатти вытирает поварской инструмент. Недовольно ворчит, разглядывая зазубрины на лезвии. Сбрасывает окровавленные одежды. Облачается в новый белоснежный китель и хрустящий накрахмаленный фартук. Повар не изменяет привычкам.
Итальянец бросает последний укоризненный взгляд на мертвецов в багровой луже. Берёт со стойки широкий мясницкий тесак. И покидает камбуз.
=================================
Яхта "Надежда"
Верхняя палуба
=================================
Не проходит и года, как веселящиеся красотки понимают — вежливые просьбы убраться в каюты имеют веское, чертовски веское основание. Люди Бориса прижались к бортами, расстреливая магазины в чёрную воду. Тем же занимается Марио. Турель крутится как юла, фаршируя пространство вокруг яхты разрывными пулями. Увы, стрельба вслепую лишь замедляет нападающих.
Из-под воды взлетают дымовые трассы. Над зениткой гремят взрывы гранат. В воздухе свистят сотни оперённых игл. Марио скатывается с надстройки, держась за окровавленную щёку. Легкая контузия не останавливает бывшего военного. Яйца этого парня отлиты из стали.