Агент Кэт
Шрифт:
Длинный Пит полулежит на изодранном диване, прижимая холодную бутылку с пивом к пластырю на лбу. Кэтти сидит рядом, на том же диване, витая на седьмом небе от радости. К счастью, всё обошлось. Десять минут назад ей казалось, что дело закончится силуэтом на полу, криминалистами, и бесконечными интервью с ребятами из отдела внутренних расследований. В худшем случае — из офиса прокурора.
Кэт знает, что следует вызвать неотложку — вдруг этот хиппи решит отдать концы посреди фразы?
Но, похоже, мозги мистера Прайса начали шалить задолго до встречи с дверью. Кэт надеется, что кутерьма закончится сама собой, И решает нарушить протокол в двадцатый раз за день. Решает воспользоваться гостеприимством мистера Прайса. Следует просто побыть рядом, просто удостовериться,
Через полчаса Длинный Пит ошибается всего на один палец.
Он оклемался после удара, и, самое главное — из его многострадальной головы выветрилась дежурная доза каннабиноидов.
Видя, что парень в халате поверх шортов обрёл способность к связной речи, Кэтти начинает прощупывать почву.
— Саймон… можно вас так называть? Вы помните, что случилось на Блю-Драйв? Я реквизировала ваш транспорт во время операции ФБР. К сожалению, вы скрылись… а я… а мы… наша команда агентов… преследовала террориста. Это секретная операция. Поэтому я здесь как частное лицо. И со мною двести баксов чтобы починить ваш велосипед. Понимаете, о чём я, мистер Прайс?
Ложь сама слетает с языка.
Она врёт несчастному торчку, почти дословно повторяя слова Техасца. Те же предпосылки. Те же конструкции. Те же обороты.
И те же самые оправдания. Ведь она заботится не о собственной карьере, но о безопасности всей Америки! Грядущая миссия слишком важна, чтобы позволить досадной случайности вставлять палки в колёса. Этот недалёкий парень будет рад деньгам. Вуаля — все в порядке, все довольны! Так или иначе, это похоже на хороший план.
Длинный Пит открывает бутылку. Делает глоток. И даёт ответ.
— Послушай, да всё в норме. Не парься, сестра, всё путём. Это знак! Сам космос говорит со мною. Понимаешь? Тогда, на Блю-Драйв, сам космос дал мне знак. Высшие силы обо мне позаботились.
— Вы о чём, Саймон? В каком смысле — «знак»?
— Да забей, это долгая история. А велосипед мне больше не понадобится. Я банчу только на этих сраных улицах. И здесь же закупаюсь жратвой. Отныне, ноги моей не будет за пределами этого ёбаного квартала. Отныне, все мои дела только в Кедр-Грув.
— Саймон, я никуда не спешу. Что значит «знак»?
— Ну, кхм… ну ладно. Эта история… она, как бы… ну… как бы про мою жизнь. Это долго объяснять.
— С удовольствием выслушаю.
Лучше бы Кэт покинула прокуренную халупу до того, как чёртов барыга, потребляющий большую часть своего товара, начал рассказ. Возможно, тогда день мог бы закончиться без новых приключений.
Длинный Пит скручивает косяк. Затягивается. Откидывается на диване. И начинает чесать языком.
— С чего бы начать… ладно. Это очень эзотерическая история… ну, о высших силах, врубаешься? Высшие силы, мать их ёб. Космос, понимаешь? Короче, слушай. Предков у меня нет. Когда я был пиздюком лет семи, меня забрала из приюта тётушка Рамона. Это её дом. Ну, а я ей типа почти как сын. Она растила марихуану на заднем дворе еще в семидесятых. Еще до того, как дурь разрешили для личного употребления. Когда у тётушки нашли рак, она принялась пыхать двадцать четыре часа в сутки. Пыхала днями напролёт. Говорила, что это типа как лекарство. Она оплатила моё обучение в колледже. У неё была заначка, еще со времён Вудстока. Тогда дурь разлеталась как горячие пирожки. И вот, на втором году я узнаю, что тётушку забирают в приют для стариков. Я бросил учебу и вернулся сюда, понимаешь? Я просто не мог спокойно сидеть в этом ебаном колледже. Вернулся домой, чтобы быть рядом с тётушкой.
Длинный Пит указывает дымящимся косяком на фотографию, что висит над старым комодом. Приятный парень рядом с пожилой мексиканкой в инвалидном кресле. Парочка держится за руки и счастливо улыбается в камеру. Это выглядит чертовски убедительно, словно открытка какого-нибудь благотворительного фонда.
— Ну и вот. Приезжаю в Кедр-Грув. Иду к тётушке в пансионат для стариков. И понимаю, что моя Рамона чахнет без травы. Понимаешь? Болезнь её убивает. Просто разносит к херам собачим. Ты видела, как развлекаются старые пердуны?
Кэт едва не пускает слезу от этой душещипательной истории. Пушер многозначительно указывает пальцем на потолок, показывая, куда отправилась добрая женщина. И продолжает рассказ.
— Теперь самое главное. Неделю назад снится мне тётушка Рамона. И говорит — Длинный Пит, как ты… нет, погоди, не так. Она говорит — Саймон Прайс! Я слежу за тобой с небес! И ты уже окончательно заебал своей безобразной жизнью! Мать твою ёб, Саймон Прайс! Ты закончишь в сточной канаве, мой мальчик! Или тебя пришьет за пару косяков какой-нибудь пуэрториканец. Завязывай с суетой на этих проклятых улицах! Найди работу, тупой пиздюк, ёб твою мать! Стань нормальным человеком, уважаемым гражданином. Например, дантистом.
Дешевый алкоголь и каннабиноиды помогли Длинному Питу попасть на горячую линию с Царствием Небесным. То ли сон, то ли галлюцинация — так или иначе, это произвело на парня сильное впечатление.
— Такие дела. Я не мог выбросить из головы это… ну это… ну… знамение. И думаю — возможно, я докурился? Просто-напросто окончательно дал ёбу? А вдруг это как в шоу, знаешь, где сучки из Лас-Вегаса вызывают духов умерших? Ты смотришь это дерьмо? Вдруг высшие силы… как бы… ну, блядь… ну… короче говоря, вдруг это не фуфло? Ты врубаешься? Вдруг это не фуфло? И я решил, знаешь, к херам всё это дерьмо. Что если Рамона действительно наблюдает с небес? И страдает из-за меня, вместо того, чтобы нормально тусоваться с Иисусом?
Кэт кивает, изображая заинтересованность. Её чертовски забавляет новоявленная религиозная доктрина, в которой безработные торчки мешают умершим хорошо проводить время в компании Спасителя. Она пытается не улыбаться, видя, что Длинный Пит говорит о важных для себя вещах. А травмированный визави всё болтает, болтает и болтает. К несчастью агента ФБР, он переходит к самой неприятной части истории.
— Неделю почти не накуривался. Купил этот сраный велосипед. Начал пробивать объявления о работе в «Спанк-Геральд». И дозвонился в «Тако Дьябло». Ну, знаешь, мексиканский фастфуд, где столько перца, что аж срать больно. Говорю — так и так, мне нужна работа. Ну, на кухне. Или зазывать людей. Или торговать тако и хот-догами. Что-то из этого дерьма для нормальных людей, понимаешь? Ну, приличная работа. Чувак на линии спрашивает, — бро, ты торчок? Я говорю, — нет, конечно же нет. А он отвечает, — бро, никаких проблем, мы берем нариков на половину ставки. Зато эти, ну, карьерные перспективы, мать их ёб. Сегодня ты торчок, а завтра менеджер, а послезавтра директор. Давай, ноги в руки, и дуй в нашу блеваловку. Ну, я сел на велик и поехал.
Кэт мрачнеет.
А вот это уже не так забавно.
Похоже, парень попал ей на глаза в поворотный момент жизни. В это трудно поверить, но чудеса случаются — этот увязший в криминале торчок собрался повернуть в правильную сторону. Агент Смит понимает, что история с реквизированным велосипедом гораздо больше и гаже, чем ей представляется. А речи Длинного Пита делают ситуацию только хуже. Хуже, хуже и хуже!
— И вот, еду я по Блю-Драйв, устраиваться на работу. И вдруг — херак! ФБР! Ёб твою мать! Я обосрался как морская свинка! В тот момент, летя через велик — я всё понял. Знаешь, как пелена упала с глаз. Это был настоящий сигнал Космоса. Настоящее послание высших сил. Оно гласит: «не выёбывайся». Не выёбывайся, Длинный Пит! Ты годами банчил дурью и не имел проблем. Но как только решил оставить мутки — на тебе, сучара! Это не твоё, сучара! Не выёбывайся, сучара! Космос дал мне ясный сигнал, понимаешь? Сигнал, чтобы я не вляпался в тему с блядскими тако. Мой дом здесь. Мой путь — банчить травой. У меня лучший товар на этих сраных улицах. У меня всё схвачено. Чтоб мне обделаться, если это не так. У тебя же нет диктофона? Ладно, давай, красотуля, затянись.