Агент 0.01‰
Шрифт:
Батумыч зацепился за камень и повис на одной руке, в другой он привычно держал за ногу болтающегося над пропастью спасенного генерала. Подтянувшись для разминки, как обычно, раз пятьдесят, Всева выбрался на неприметную тропу. Перед ней висел фанерный щит «Осторожно, лавины». Батумыч вырвал щит и решил дальше продолжить путь на нем. Впереди внезапно показалась новая кодла преследователей на лыжах. Вероятно, ее десантировали с вертолетов или на парашютах с самолета. Заметив Всеву с ношей, преследователи открыли кинжальный огонь. Малярчук понял, нападавшим отдали приказ
Подобрав на лету одного из кувыркающихся по обычной схеме, Всева снял с него все снаряжение, включая станковый рюкзак и портмоне с фотографиями семьи.
…Разведчик спрятался в каменном гроте. Пока идут поисково-спасательные работы. Переодевшись в костюм лыжника, Малярчук продолжил путь. Сидоревич мерно отсвистывал храпом что-то из классики в экспроприированном рюкзаке за спиной.
Далее все прошло как по маслу. Противник выдохся людскими ресурсами, а новых еще растить и растить.
Вот и Берн. У входа в трехэтажный особняк посольства расхмелевший Сидоревич, которого за шкирку выбросил из рюкзака Малярчук, пытался перечить и даже успел повторно назидательно лягнуть Батумыча. На что Всева нанес свой коронный прием по ушам в контексте с головой и коленом. Сидоревич на минуту-две успокоился. Но потом, оклемавшись, стал расстегивать поясной ремень с целью задать трепака строптивому подчиненному…
Дальнейшее описание не представляет интереса, поскольку включает себя обычный банкет с шампанским, устрицами и салютом.
За посиневшую от переохлаждения ногу генерала и сильное опоздание на раут Всеву в очередной раз понизили в звании. Поскольку он после нескольких «успешных операций» был уже разжалован в рядовые, то ниже шло только минус маршал, затем минус генерал-полковник и так далее до минус рядового (справочно: при выходе в отставку Малярчук дослужился до звания «минус капитана»).
…Вот таким был в молодости Всеволод Малярчук по кличке «Свирепый». Под этим ником его звали наемники в Африке и Индокитае, на Ближнем Востоке и в Колумбии. И да, он реальный, а не киношный герой серых будней разведчика…
Старость – не надость
Мариша, жена Малярчука, пенсионера с седьмого этажа основательно заперла дверь снаружи на недавно установленный кодовый замок.
– Чтоб не выскочил, окаянный, – успокаивала она себя, спускаясь по лестнице.
Малярчук тем временем уныло уставился в телевизор, подобрав под себя ноги в шлепанцах. Безнадега. По ящику показывали передачу для первоклассников, но ему было всё равно. Да еще теснила новая китайская пижама. Кошка Моня по обыкновению пристроилась на коленях. К тому же жинка, как всегда, куда-то задевала
Жена Малярчука вышла из подъезда.
На тротуаре некто Люлипупенко, словно стая цыганок, охаживал соседа снизу Бодуненца, преподавателя математики в сантехническом лицее. Мариша в принципе корешилась с женой этого странноватого товарища, Ниной, но та на абстрактные вопросы о муже предпочитала отмалчиваться.
– Как здоровье? Мозги не давят на желудок? – продолжал Арнольд Люлипупенко обработку мужчины.
И тот-таки сдался – отдал заветные пятьдесят рублей.
«Вот оне, мужнины дружки: ни свет, ни заря, а уже шныряют по подворотням, – желчно подумала Мариша, – и отбирают последние крохи у людей».
Всева же вспоминал, за что ему такое наказание. Было всё так. Как всегда…
Малярчук не спеша вышел из подъезда.
– Пойдем, промокнем горлышко, – восторженно замурлыкал Музян, известный в определенных кругах забулдыга в первом поколении.
– Ну что, архаровцы, заждались, затомились? – распростер объятия Всева-Всевышний.
– Еще бы, – сверкнул глазами Арнольд.
Собралась вся братва: Шуран Кисельков, Саша Квартет, Арнольд Люлипупенко, Лева Смолянский, старый пензер Малярчук, «капельмейстер» Музян. В общем, полный флешмоб.
После третьего стакана Малярчук сунул руку в карман, чтобы достать носовой платок и по традиции звучно высморкаться. Но платок выскользнул из ладони и стал падать прямо в грязь. Всева норовил подхватить его на лету, но тщетно. Зато в спине что-то хрустнуло.
– Ой, поясница, – застонал Малярчук и закаменел прямо на глазах изумленных соратников: ни взад ни вперед.
– Ты что удумал, симулянт? На тебе еще воду возить и возить.
– Ребяты, не бросайте меня. Ребяты! – заскулил Всева.
– Не кипишуй, кореш! Пацаны, докинем его до хаты – пусть отлежится малость, – объявил Квартет.
И Малярчука понесли, как чучело медведя, на спине у Сашка.
– Тяжелый, гад! Вишь, как отъелся, – сопели мужики.
Лифт, как назло, не работал. Матерясь на чем свет стоит и задевая темно-синим малярчуковским драпом побеленные стены, ребята кое-как доставили Всеву на седьмой этаж.
Доползли, впрочем, не все. По дороге потеряли Люлипупенко между четвертым и шестым этажом. Да и на фиг он нужен – только мешался под ногами.
У дверей квартиры Батумыч прекратил стонать и стал лихорадочно озираться по сторонам.
– Мужики, это же не моя квартира, не мой дом!
– Окстись, сердешный, ты ж из него вышел.
– Это я от свояка иду.
– Ты что, сом моржовый, чего раньше молчал!
– Был в отключке.
– Бросай его, и всё! – взревел Лева.
И тут Малярчук начал гнусно всех шантажировать. Вкрадчиво так:
– Шуран, ты, поди, не помнишь, как я тебя жинке на прошлой неделе не сдал. А тебя, Квартет, от мусорков спас. Левик, а ты мне пузырь должен. А ты, Арно – два. Музян, а я знаю, где ты заначки прячешь.