Агава
Шрифт:
В голосе девушки и вызов, и ирония.
— Я думал, следователи в таких случаях являются первыми, — наконец выдавливает из себя Паоло. Надо же что-то сказать. Капитан пожимает плечами, уж ему-то известно, как все это делается. Погасив сигарету, он обращается к Франке:
— Постарайся больше не говорить об этом. Не думать. — И после небольшой паузы добавляет неуверенно: — Я знаю, тебе нелегко.
— А зачем? Все равно вы весь вечер будете кружить вокруг да около, хотя, возможно, и не осмелитесь спросить прямо.
Франка — она сейчас
— Думаешь, я не понимаю? Ведь и его, — она показывает на Алесси, — привело сюда профессиональное любопытство.
Паоло так и подмывает встать и уйти, но он говорит:
— Я действительно пришел сюда, чтобы познакомиться с вами… с тобой. Инициатива, по правде говоря, исходила от Дамианы. Но я без этого я бы тебе позвонил и сказал, что хочу с тобой поговорить.
Каждый раз, когда Паоло приходится видеть страдания других, он испытывает чувство непонятной вины.
Но на Франку его слова не производят никакого впечатления. После всего пережитого за этот адский день она впервые сорвалась, и теперь ее не остановить.
— Да брось, пожалуйста! И нечего скрывать — это твое ремесло. Ну, давай, выкладывай.
Внезапно она успокаивается. Похоже, ее забавляет удивление Паоло.
— Ой, прости, я ж цыпленок второго сорта и задницу себе не отрастила.
— Да, да, конечно, — говорит Паоло. Он очень зол, из ста тысяч фраз, которыми он мог бы сейчас ответить, в голову не приходит ни одна.
Франка поднимается с кресла и начинает трясти пачку сигарет, пытаясь достать одну. Эмануэле спокойно протягивает ей зажигалку.
До чего же она худа — не человек, а, можно сказать, один силуэт; под тканью угадывается хрупкое тело, запястья и кисти рук удлиненные, тонкие до прозрачности. Наверное, потому она и кажется выше ростом. А шея? Нет, это не Модильяни, думает Паоло. Скорее Нефертити. Вся она такая тоненькая, гибкая, настороженная, словно птица. И движения у нее грациозные, как у фламинго.
На пороге террасы появляется Дамиана.
— Прошу к столу, — говорит она, обхватывая одной рукой Франку и уводя ее в комнату, куда Кристина уже вносит поднос со всякими вкусными вещами.
Дамиана садится в конце стола — ей надо бегать на кухню; Паоло — рядом с Франкой, напротив Кристины и Эмануэле.
Кажется, будто он целиком поглощен едой, питьем, и рассказами Дамианы о какой-то необыкновенной лечебной настойке, сохранившейся в одной глухой деревушке, где с незапамятных времен из поколения в поколение передается рецепт смеси целебных трав; он слушает и не слышит, рассеянно улыбается светлым глазам Кристины, у которой из глубокого выреза платья то и дело показывается сосок. Паоло ловит себя на том, что следит за ее движениями, чтобы не пропустить его появления.
— Эй, у тебя сейчас титьки выскочат, — добродушно шутит Дамиана, поймав его взгляд.
Кристина пожимает плечами и смеется — мол, ей все равно, однако платье все же поправляет.
Паоло жарко; по совету
Но как бы там ни было, на протяжении всего ужина он ощущает близость Франки. Девушка ест мало, стакан с вином едва пригубила. Оборачиваясь время от времени в ее сторону, Паоло. замечает, что она украдкой поглядывает на него.
Эмануэле — настоящий джентльмен и ухитряется оказывать за столом внимание всем трем женщинам. Паоло удивлен. Он не подозревал, что капитан так хорошо воспитан и образован. Он пробует подловить Эмануэле на политике, но тот ловко переводит разговор на философию. Похоже, он слегка приударяет за Кристиной, но не обходит вниманием и Франку. Но тут Паоло перехватывает устремленный на капитана взгляд Дамнаны. Ах, вот оно что! Он даже улыбается своей догадке.
Приходит очередь мороженого. Кристина поднимается, чтобы убрать со стола и достать мороженое из холодильника, Франка вызывается помочь ей. Возможно, они хотят о чем-то поговорить наедине, но не исключено, что Франке просто невмоготу все время быть на людях.
Эмануэле смотрит вслед девушкам, скрывшимся на кухне. А когда уходит за сигаретами и Дамиана, он, пользуясь удобным моментом, обращаются к Паоло:
— Послушай, эту версию о самоубийстве приняла даже Франка. То, что люди, о которых она говорила, сразу примчались на место происшествия, более чем естественно: некоторые вещи, если оставить их на виду, могут стать причиной ужасных неприятностей.
Голос капитана спокоен, но тверд. Ну, все. С Паоло на этот вечер достаточно.
— Некоторые вещи… Ты имеешь в виду документы о стандартизации вооружений НАТО? — спрашивает он резче, чем ему хотелось. — А тот сукин сын несколько часов назад заявил мне, что генерал не имел никакого отношения к этой истории.
— Допустим, — отвечает капитан.
Сейчас это уже не тот Эмануэле, который только что за столом развлекал дам веселыми историями.
— Речь идет о тысячах миллиардов… — замечает Паоло не без язвительности. — Некоторые ради такой суммы могут пойти на что угодно.
— Генерал застрелился сам, никаких сомнений быть не может.
Эти слова Эмануэле произносит сухо, решительно. Принесли мороженое. Франка расставляет вазочки, а Кристина накладывает.
— Если вам обязательно нужно говорить о моем отце, то делайте это либо при мне, либо потом, когда уйдете отсюда, — говорят Франка.
Дамиана знает, что разговор начал не Паоло, и она находят соломоново решение;
— Если вы еще раз коснетесь этой темы, то, честное слово, ноги вашей в моем доме больше не будет.