Агата
Шрифт:
– Она, наверное, любит тебя!
– Она – любит? Да она хочет моей крови!
– Или просто хочет, чтобы ты вернулся, – с нежностью проговорила Нэнси и, сев с ним рядом, доверчиво положила свою руку ему в ладонь. – А теперь лучше иди.
Уолли Стентон пил виски с содовой в одном из пабов на Флит-стрит, заведении до такой степени занюханном, что туда не заглядывали ни журналисты, ни адвокаты, всецело завладевшие этим районом Лондона. Но на невзыскательный вкус это было
Был полдень вторника, седьмое декабря, и Уолли по-прежнему расследовал исчезновение Агаты Кристи. Правда, теперь он не был одинок: история уже попала на первые полосы всех центральных газет. Но Уолли был дотошнее своих коллег.
Достав блокнот, он озаглавил чистую страницу:
1) Точка зрения семьи: Полковник Кристи
Сюда он переписал с предыдущего листка:
Моя жена как-то обсуждала со мной возможность инсценировки собственного исчезновения и сказала, что может запросто исчезнуть, когда ей захочется. Это доказывает, что, возможно, такая инсценировка занимала ее воображение – скажем, в связи с задуманной книгой.
Следом он вписал фразу Арчи, опубликованную в другой газете:
Единственное, что я могу предположить в связи с ее исчезновением, – это нервный срыв и последовавшая за ним потеря памяти.
После чего вывел:
Миссис Хемсли и миссис Ния: потеря памяти.
Отхлебнув еще виски, он занялся пунктом вторым.
2) Книжная версия
Итак, семья – искренне или не очень – выдвигает две версии исчезновения писательницы. Обе были в свое время искусно использованы миссис Кристи в ее творчестве. К такому выводу мистер Стентон пришел путем кропотливых литературоведческих изысканий. В одном из романов Кристи, «Таинственный противник», героиня, Джейн Финн, успешно симулирует выпадение из памяти значительного периода собственной жизни, чтобы выпутаться из опасной для нее ситуации. А в одном из ее рассказов, «Исчезновение мистера Давенхейма», Пуаро объясняет своему простаку-приятелю на ролях доктора Ватсона, что исчезновение человека может объясняться тремя причинами: преднамеренным уходом, реальной потерей памяти и, наконец, убийством.
Может, хитроумная леди именно тут и зашифровала ключ к тайне своего собственного ухода?
Или же в глазах родни потеря памяти – просто самое приемлемое и наименее скандальное объяснение исчезновения их непредсказуемой родственницы? Ну и остается, конечно, версия, на которой упрямо настаивает Кенуорд: убийство.
Уолли записал следующий пункт:
3) Любовница
После чего заказал новую порцию виски.
– Или потеряли чего, мистер Стентон, – принеся заказ, сочувственно произнес владелец заведения. – Вид у вас того…
– Не потерял, а ищу. Ищу женщину, Редж.
– Вроде раньше вам этого добра хватало, сэр.
– Я ищу женщину-детектива,
– Вон оно что. Газеты почитать, так этих Агат Кристи попряталось по стране с полсотни. Я вам так скажу: пропади моя благоверная, так ее ни одна собака не станет искать. – Он с наслаждением почесал ухо. – В том числе и я сам. Ладненько, а чем закусывать желаете – хорошим бифштексом и пудингом?
В этот миг в паб ворвался Джон Фостер – волосы дыбом, глаза горят – и, пробиваясь сквозь толпу завсегдатаев, пророкотал:
– Хо-хо! Ну, чем не сюжетик?
После чего события на вокзале Кингс-Кросс были изложены Стентону во всех подробностях.
– Молодчина, Джон, – торжественно изрек Уолли. – Сумел урвать хороший куш. Конечно, правильнее было бы последовать за любовницей…
Вид у Джона был растерянный:
– Но ты же сам сказал – не спускать глаз с полковника…
– Было дело. Значит, так, – теперь ни слова в газету, пока все не разнюхаем.
– Да ни за что в жизни!
Уолли вгрызся в свой бифштекс.
– Я вот пытаюсь найти во всем этом смысл, Джон, – и не могу! Родственники считают, будто она потеряла память и теперь где-нибудь блуждает. Ваш Кенуорд талдычит про убийство. Он часом не дурак?
– Старина Билл далеко не дурак.
– Тогда, мой милый Уотсон, поезжайте туда, черт вас дери с ним вместе, и вытяните из него все, что он уже знает, а мы – еще нет!
Когда коллеги собрались уходить, к ним подошла дряхлая беззубая старуха и ухватила Уолли под руку.
– Мое почтение, Ваиолет, – галантно приветствовал ее журналист.
– Здорово, Уолли. Как насчет пивка?
Он угостил старую знакомую пивом, но та крепко вцепилась в его рукав и отпускать не собиралась.
– Я тебе такое дело расскажу, Уолли, – закачаешься!
Знаешь, когда на меня находит, моя вторая-то половинка вроде как сама по себе гуляет?
Уолли стоически кивнул.
– Помнишь, она, половиночка моя, видела тот большой-большой пожар? И видит – леди поднимает большущий ножик и ка-ак вонзит его прямо в спину одному!
– Ну да, Ваиолет. Помню.
– Тут нужно соображать, – продолжала старуха, – а то ежели крыша совсем съехала, то ничего и не разберешь.
Прошлой-то ночью моя вторая половиночка танцевала с тем очкариком. Но только мы разговорились, как очки у него хрясь – и разбились и… – Она подняла на Уолли взгляд, ставший вдруг растерянным и жалким. – Стало быть, я его больше и не видела.
– Ладно, Ваиолет, до завтра. – Стентон мягко высвободил руку, и компаньоны наконец покинули заведение.
– Ватсон?
– Да, Холмс?
– У меня появился ключ. Шикарный ключик! – сообщил Уолли. – Причем только что.
Лорд Динтуорт, владелец «Глоб инкуайерер» – шестидесятилетний мужчина с породистым лицом и властной повадкой, решительным шагом вошел в кабинет главного редактора Бриггса и, благосклонно кивнув, принялся разглядывать разложенные на его столе фотографии Агаты Кристи – Агата за письменным столом, Агата у себя в гостиной, Агата на площадке для гольфа.
– Эти – трехлетней давности, – пояснил Бриггс и показал на другие: