Агарики
Шрифт:
– Скажите, капитан, и это все приготовлено из сублимированных продуктов?
– Конечно. Огюст Лерой, наш повар – большой мастер своего дела.
Кратчет покачал головой.
– Жаль, что в моем любимом ресторане так не готовят.
Ивинс прислушивался к разговору, но молчал. И только распробовав паштет, он восхищенно цокнул языком и сказал:
– Скажите честно, капитан, на вашем корабле что-то не в порядке, и вы хотите нас подкупить?
На лице Роббинса не дрогнул ни один мускул.
– Обед не только в вашу честь, сенатор,
Сенатор немного смутился – впрочем, совсем ненадолго, на каких-нибудь пять-десять секунд. Разве он мог позволить, чтобы его волновали чужие проблемы, когда еще не распробованы вот эти изумительно приготовленные устрицы?
Команда постепенно привыкла к гостям, люди расслабились, хотя иногда, нет-нет, да и бросали на членов комиссии настороженный взгляд. Космонавты не любят чиновников, и дело тут не в личной неприязни. Просто от бюрократов ничего хорошего ждать не приходится.
Несмотря на радость от прибытия домой, на многочисленные тосты, каждый на корабле помнил – осмотр еще не начинался, он просто отложен.
В проходе кают-компании появился Лерой с огромным блюдом в руках.
– А сейчас наше фирменное блюдо! Такое вы можете попробовать только на «Рабауле», и больше нигде в радиусе сорока парсеков!
Космонавты радостно зашумели. Ивинс с шутливой интонацией простонал:
– Капитан, ваш повар хочет закормить нас до смерти!
– Внимание, уважаемые гости! – Лерой осторожно поставил поднос на стол. – Перед вами «Мечта о Земле»! «Эль марридо де костра» – очень редкое блюдо с ВанГоги. Его подают только самым дорогим гостям, если хотя показать свое уважение. Прошу.
– А из чего готовят ваш «эль марридо»? – спросил Ивинс. – Насколько я знаю, на ВанГоге нет своего сельского хозяйства.
– Пока нет, сэр. – Лерой отрезал здоровенные куски и накладывал в тарелки членов комиссии. Кто-то уже распробовал блюдо и закатил глаза от наслаждения. – Поэтому «эль марридо де костра» и ценится так высоко. Здесь несколько сортов мяса, их нужно выдержать в трех различных соусах, а потом запечь с грибами. Все компоненты доставляются с Земли. Кушанье подают только в одном ресторане, причем на него записываются в очередь. На месяцы вперед.
– Что ж, – Ивинс, казалось, был польщен оказанной честью, – попробуем… А что, вполне! Очень вкусно! Просто восхитительно! Вы настоящий волшебник, уважаемый Лерой!
– Спасибо, сэр.
– Нет-нет, какое, к черту, «спасибо», это незабываемо! Неземное наслаждение! Но… – сенатор погрозил пальцем капитану, – ваши превкусные разносолы не смогут отвлечь нас от главного. Еще кусочек и… нет, пожалуй, еще один.
Сенаторы ушли довольными. На прощанье Ивинс долго жал руку Роббинсу, благодарил, нахваливал повара. Даже пообещал:
– Теперь все время буду встречать
Роббинс мысленно чертыхнулся: «Не дай бог!»
Вернувшись на корабль, капитан вызвал к себе старпома, Носовски и повара Лероя.
– Спасибо, господа. Комиссия в полном восторге от вашего таланта, Лерой, и от состояния корабля. Отпуск, премиальные и, возможно, доброжелательное внимание Совета нам обеспечены. Хочу сказать, что без вас мне было бы тяжело добиться таких результатов.
– Спасибо, сэр.
– Спасибо, сэр.
– Благодарю вас, сэр.
– Но за всеми этими застольями и осмотрами, мы забыли о главном: куда же девались агарики?
– Они исчезли, сэр, – затараторил Носовски, – я везде смотрел… да и комиссия…
– Верно, – сказал Роббинс. – Комиссия их тоже не нашла. Но, как мне кажется, один из нас знает немного больше остальных. Ведь так, Лерой?
– Так точно, сэр! – Повар совсем не выглядел смущенным или испуганным. Наоборот – он улыбался. – Как вы догадались?
– Ну, вы так упорно отказывались раскрывать Маку свои секреты… А способ-то вы знали, верно? Самодеятельность я, конечно, не одобряю, но в конечном итоге вы спасли наш отпуск и, возможно, мои нашивки. Победителей не судят. Я хочу знать лишь одно: как? Как вам удалось?
МакКаллиган уставился на повара в недоумении:
– Это и правда вы, Лерой?
– Я, сэр. Вы спрашиваете как?
Он вытащил из нагрудного кармана толстенную, изрядно потрепанную книгу в засаленном переплете. Аккуратно положил ее на стол.
– Здесь все написано.
«Книга о вкусной и здоровой пище», – прочитал Роббинс.
– Откройте страницу триста двадцать девять, сэр. Там заложено.
Капитан нетерпеливо перелистывал страницы. МакКаллиган тоже наклонился над книгой.
– Вот!
Раздел назывался: «Грибная подливка. Шампиньон двуспорый – Agaricus campestris bisporus».
«Специально выведенный сорт. Ради отличных вкусовых качеств шампиньоны разводят промышленно во многих странах. Один из лучших съедобных грибов».
Ниже шло перечисление блюд. Пятая строчка сверху была отмечена жирной галочкой.
«Подливка к мясу из шампиньонов».
Роббинс отчетливо вспомнил, что во время банкета Лерой подкладывал «фирменное блюдо» только членам комиссии. Из команды никто его не ел.
Или нет?
– Это агарики? – бледнея, спросил Носовски.
– Agaricus campestris, – ответил повар. – Там же написано.
– Но… но почему он считается опаснейшим паразитом?
– Рецепт старый – сейчас его никто уже и не помнит. Эпоха, – Лерой грустно вздохнул, – сублимированных продуктов. Даже в колониях продукты выращивают в гидропонных баках. А все, что лезет из земли, считается сорняками и паразитами. Думаю, на ВанГогу споры попали случайно, вместе с первыми колонистами, и теперь обычный земной шампиньон записали в местные паразиты. Не изученные до конца, а потому весьма опасные.