After 3
Шрифт:
Я обижена и запутана его обвинениями.
– Я не висла на тебе, - это невозможно, чтобы он говорил это, - Ты обнял меня, чтобы утешить на похоронах моего отца. Я думала, что это мило с твоей стороны, но я не имела ввиду что-то большее. Однозначно нет. Там был Гарри - ты же не мог вообразить, что я бы оказывала тебе внимание при нем?
Эхо закрывающегося комода, разносится по маленькому дому, и я безгранично благодарна, когда Зейн предпринимает усилие понизить свой голос.
– Почему бы и нет? Ты же использовала меня раньше, чтобы заставить его ревновать, - шепчет он резко.
Я хочу
– Я знаю, что я так делала раньше, и мне жаль. Мне очень жаль и я тебе говорила уже, как я сожалею и скажу еще раз: Ты всегда был рядом со мной, и я так благодарна тебе за это. Я думала, ты понял, что мы можем быть только друзьями…
Он всплескивает руками: - Ты настолько под его каблуком, что даже не видишь, как глубоко ты погрязла.
Теплое свечение его глаз понизилось в температуре, останавливаясь на холодном янтаре.
– Зейн, - я пораженно вздыхаю. Я не хотела ссориться с ним, не после такой недели как эта, - Мне жаль, ладно? Серьезно, но ты ведешь себя недопустимо. Я думала мы друзья.
– Мы не друзья, - выпаливает он, - Я думал, тебе просто нужно было больше времени, я думал, что это был мой шанс наконец-то получить тебя, и ты оттолкнула меня. Снова.
– Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, ты знаешь, что я не могу. Это невозможно для меня. Хорошо ли это или плохо. Гарри пометил меня, и я боюсь, я бы не смогла отдаться тебе или, кому бы то ни было.
Я раскаялась о сказанном, как только мои слова покинули мой рот.
Я бросаюсь к двери. Как я могла быть такой наивной? Я провела так много времени защищая Зейна перед Гарри, говоря, что его беспокойство насчет Зейна это просто бушующая ревность, когда в свое время Гарри был прав все это время.
– Тесса, подожди! Прости!
– он кричит мне в след, но я уже открываю входную дверь и выбегаю под дождь, к моменту того, как его голос достигает коридора и привлекает внимание моей матери.
Мои босые ноги шлепали по бетону, К тому времени, как я дошла до дома Портеров, моя одежда уже промокла.
Я не могу даже предположить который час, но я благодарна, что свет в холле горит. Облегчение нахлынуло на меня словно прохладный дождь, когда мать Ноа отвечает на мой стук в дверь.
– Тесса? Моя дорогая! Ты в порядке?
– она быстро заводит меня внутрь, и я съеживаюсь от звука воды стекающей с меня на их чистый деревянный настил.
– Я сожалею, я просто…
Гарри не хотел бы видеть меня так или иначе — о чем я думала? Он не мой, чтобы примчаться — он не тот человек, которым был, как я думала. Мой Гарри исчез в Англии, в месте всех моих сказок, и незнакомец занял его место и разрушил нас. Мой Гарри никогда не трогал бы другую женщину, не позволял бы другой женщине носить его одежду. Мой Гарри не дразнил бы меня перед своими друзьями и не послал бы меня упаковывать вещи назад в Америку, отказываясь от меня, словно я была никем. Я - ничто для него, так или иначе. Правда в том, что единственный Гарри, которого я знала, делал все вышеупомянутое, много раз, и даже сейчас, когда я разговариваю сама с собой, я все еще защищаю его. Я вызываю жалость.
– Простите, мисс Портер. Я не должна была приходить сюда. Простите, - я отчаянно приношу
К тому времени, когда я прекращаю бежать, я уже около почтового отделения. Я всегда ненавидела этот угол в детстве. Маленькое, кирпичное почтовое отделение стоит одно, в самой глубине города. По близости нет ни одного другого дома или бизнес центра, и в такое время как это, когда темно и дождливо, мое зрение подводит меня, и небольшое здание смешивается с деревьями. Я всегда бежала мимо него как ребенок. Мой адреналин убавился, и мои ноги болят от трения о бетон. Я не знаю, о чем я думала, убежав так далеко в город. Я не думала, в этом то и проблема. Мое, уже и так сомнительное здравомыслие снова со мной играет, поскольку тень появляется из-под навеса почтового отделения. Я начинаю отступать, медленно, на всякий случай, если то мне не привиделось.
– Тесса? Что, черт возьми, ты здесь делаешь?
– тень говорит голосом Гарри.
Я поворачиваюсь на пятках, чтобы бежать, но он быстрее, чем я. Его руки обертываются вокруг моей талии, и он притягивает меня к своей груди, прежде чем я могу сбежать. Большая рука вынуждает меня посмотреть на него, и я пытаюсь держать мои глаза открытыми и сосредоточенными, несмотря на тяжелые капли дождя, мешающие мне видеть.
– Какого черта ты находишься здесь под дождем, одна? – слышу голос Гарри сквозь шум дождя.
Я не знаю, как себя чувствовать. Я хочу послушать совет Гарри и хочу просто чувствовать — но это не так просто. Я не могу предать крошечные остатки гордости, которые еще есть у меня. Если я позволю себе почувствовать облегчение от руки Гарри на моей щеке, я подведу сама себя.
– Ответь мне. Что-то случилось?
– Нет, – я качаю головой. Я отстраняюсь от него и пытаюсь восстановить свое дыхание.
– Почему ты здесь так поздно? Я думала, что ты была у Портеров, - в течение минуты я паникую, думая, что мисс Портер рассказала ему о моем странном визите к ним.
– Нет, я ушел оттуда приблизительно час назад. Я жду такси. Придурок обещал быть здесь двадцать минут назад, - одежда Гарри намокла, с волос стекают капли, и его рука дрожит на моей щеке, - Скажи мне, почему ты здесь, не одетая и босиком?
Я могу предположить, что он прилагает усилия, чтобы остаться спокойным, но я вижу панику в его зеленых глазах. Даже в темноте я вижу бурю, назревающую в них. Он знает; кажется, что он всегда все обо мне знает.
– Ничего не произошло. Ничего такого, - я делаю шаг назад от него, но он не отпускает. Он ступает ко мне, еще ближе, чем прежде.
Свет фар прорывается через завесу дождя, и мое сердце начинает колотиться в моей груди, когда на горизонте предстает форма грузовика, и я понимаю, что знаю этот грузовик.
Когда он останавливается, Зейн выскакивает и мчится ко мне, оставляя свой грузовик на зажигании. Гарри встает между нами, тихо предупреждая его не подходить ближе. Еще одна сцена, к которой я привыкла, и которую бы не хотела снова видеть. Каждый аспект моей жизни, кажется, как цикл, ужасный цикл, который забирает частичку моей души, когда история повторяется.