Афоризмы
Шрифт:
Журналист никогда не должен создавать себе слишком высокого представления о своем превосходстве, о своей авторитетности, о ценности своих суждений. Ввиду того, что деятельность, которой он занимается, уже сама по себе неприятна для самолюбия тех, на кого она распространяется, он оказался бы совершенно не прав, если бы сознательно причинял им неудовольствие и вынуждал их выставлять на свет его несостоятельность.
Не токмо у стола знатных господ или у каких земных владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого Господа Бога, который дал мне смысл, пока разве отнимет.
Идолопоклонническое
Иногда промедление смерти подобно.
Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским – с друзьями, немецким – с неприятелем, италианским – с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италианского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков.
Колумбы росские, презрев угрюмый рок,Меж льдами новый путь отворят на восток,И наша досягнет в Америку держава.Кто достигнет старости, тот почувствует болезни от роскошен, бывших в юности, следовательно, в молодых летах должно от роскошей удаляться.
Малый человек и на горе мал; исполин велик и в яме.
Науки юношей питают,Отраду старцам подают,В счастливой жизни украшают,В несчастный случай берегут…Разум с помощью науки проникает в тайны вещества, указывает, где истина. Наука и опыт – только средства, только способы собирания материалов для разума.
Ты словом божиим незнанье закрываешьИ больше тех мужей у нас быть уповаешь;Ты думаешь, Пахом, что ты уж Златоуст!Но мы уверены о том, что мозг твой пуст.Петр I Великий
(1672—1725 гг.)
первый российский император,
выдающийся политический и военный деятель
Весьма имеют быть наставлены те, которые сами не знают.
Врачую тело свое водами, а подданных – примерами. И в том и в другом исцеление вижу медленное.
Всякий потентат (т. е. правитель), который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет.
Выше всех добродетелей рассуждение, ибо всякая добродетель без разума – пуста.
Деньги суть артерия войны.
Забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели быть пленником на войне; у неприятеля
За признание – прощение, за утайку – нет помилования. Лучше грех явный, нежели тайный.
Зло тихо летать не может.
Кто станет говорить речи, другому – не перебивать, но дать окончить и потом другому говорить, как честным людям надлежит, а не как бабам – торговкам.
Лучше явный враг, нежели подлый льстец и лицемер; такой безобразит человечество.
Мир – хорошо, однако при том дремать не надлежит, чтоб не связали рук, да и солдаты чтоб не сделались бабами.
Надлежит законы и указы писать явно, чтоб их не перетолковать. Правды в людях мало, а коварства много. Под них такие же подкопы чинят, как и под фортецию.
Неблагодарный есть человек без совести, ему верить не должно.
Победу решает военное искусство и храбрость полководцев и неустрашимость солдат. Грудь их – защита и крепость отечеству.
Промедление смерти подобно.
Я знаю, что я подвержен погрешностям и часто ошибаюсь, и не буду на того сердиться, кто захочет меня в таких случаях остерегать и показывать мне мои ошибки.
Я предчувствую, что россияне когда-нибудь, а может быть, при жизни нашей, пристыдят самые просвещенные народы успехами своими в науках, неутомимостью в трудах и величеством твердой и громкой славы.
Указую господам сенаторам, чтобы речь держать не по писаному, а своими словами, чтобы дурь была видна каждого.
Александр Николаевич Радищев
(1749—1802 гг.)
просветитель,
писатель, мыслителъ, философ-материалист
Вот как человек пресмыкается в стезе, когда он хочет уловить природу в ее действиях. Он воображает себе точки, линии, когда подражать хочет ее образам; воображает себе движение, тяжественность, притяжение, когда истолковать хочет ее силы; делит время годами, днями, часами, когда хочет изразить ее шествие, или свой шаг ставит мерою ее всеобъемлющему пространству. Но мера ее не шаг есть и не миллионы миллионов шагов, а беспредельность; время есть не ее, но человеческое; силы же ее и образы суть токмо всеобщая жизнь.
Добродетелью я называю навык действий, полезных общественному благу.
[…] Итак все, что имеет бытие во времени и пространстве, заключает в себе понятие непроницательности; ибо и познания наши состоят токмо в сведении бытия вещей, в пространстве и времени.
[…] Итак, заблуждение стоит воскрай истине, и как возможно, чтобы человек не заблуждал! Если бы познание его было нутрозрительное, то и рассуждение наше имело бы не достоверность, но ясность; ибо противоположность была бы во всяком рассуждении невозможна. В таковом положении человек не заблуждал бы никогда, был бы бог. Итак, воздохнем о заблуждениях человеческих, но почерпнем из того высшее стремление к познанию истины и ограждению рассудка от превратности.