Шрифт:
1988 г. Август. Москва
Высокий мужчина в синей куртке из блестящей синтетической ткани, в черном берете, сдвинутом на правый висок, вышел со станции метро «Полянка». Моросил нудный дождь. В свете вечерних фонарей стеклянно блестел асфальт. Мужчина поежился, поудобнее подхватил серебристый атташе-кейс, сунул левую руку в карман куртки и двинулся направо в сторону Казачьего переулка.
Он не спеша прошел мимо погашенных окон книжного магазина «Молодая
На углу Малой Полянки в свете фонаря он заметил молодую женщину. Ее мужскую широкополую шляпу, волну волос, упавших на лиловую ткань плаща, брюки-джинсы, туфли на каблуке, черную сумку через плечо, свернутый зонтик в правой руке – все это по привычке он ухватил взглядом сразу, хотя в тот момент женщины его нисколько не интересовали. Зато он привлек внимание.
Женщина улыбнулась ему:
– Молодой человек, будьте добры… Проводите меня. Пожалуйста. Дом совсем рядом. Одна я боюсь.
В ее голосе звучали надежда и благодарность.
– Простите, – сказал он, подчеркивая интонацией нежелание искать приключения. – Я спешу.
Женщина снова улыбнулась.
– С первого взгляда вы показались мне джентльменом. Что ж, не всякий, кто носит брюки, оказывается смелым…
Последнее она сказала скорее всего для себя самой.
Он задержал шаг.
Сколько раз задетое обидным намеком самолюбие мужчин бросало их навстречу опасностям. Скольких сгубила опрометчивая решимость доказать свою храбрость – не перечесть.
– Ладно, идем! Только быстрее.
– Спасибо. Вы все же рыцарь!
Она взяла его за правую руку выше локтя, не дав возможности перехватить чемоданчик. И сразу прильнула к нему – теплая, доверчивая. Они свернули на Малую Полянку.
– Здесь совсем-совсем рядом, – пропела она. – Только у нас всегда темно. Я боюсь.
– Шалят хулиганы? – спросил он с интересом.
– Нет, что вы, – ответила она, успокаивая его. – Просто я трусиха.
– Что там за дом? – спросил он, кивнув в сторону кирпичной громады, темневшей впереди справа.
– Какой-то научный институт, – бросила она небрежно. – Даже не знаю…
Зато знал он. Это было здание французского посольства, тыльной стороной выходившее на Малую Полянку. Мужчина был стреляный воробей и оттого насторожился сразу.
Левой рукой, которую все время держал в кармане, он нащупал движок замка «молнии», осторожно подтолкнул его и расстегнул застежку, вшитую в карман изнутри. Пропустил руку под куртку, положил ладонь на рубчатую рукоятку пистолета, заткнутого за пояс. Стараясь не щелкнуть, сдвинул полозок предохранителя, толкнув его пальцем вперед. Так же тихо большим пальцем взвел курок.
– Теперь налево, – сказала женщина
– Здесь? – спросил мужчина, поравнявшись с явно нежилым домом.
– Здесь, – почему-то понизив голос, шепнула она.
Сворачивая налево, он автоматически отметил девятку – номер дома, у которого они оказались, и скользнул глазами по вывеске «Диспансер».
Темный проход, сжатый с обеих сторон железными сарайчиками и двумя вековыми деревьями, вел в узкую щель. Впереди просвечивал сетчатый забор, за которым темнело кирпичное здание без огней.
Они сделали несколько шагов, когда он заметил, что проход поворачивает направо. И тут из мрака навстречу шагнули двое – плечистые парни в кожаных куртках. Женщина еще сильнее вцепилась в плечо, мешая его движениям. Он выдвинул пистолет из-под полы, громко кашлянул и нажал на спуск. Во мраке полыхнуло бледное оранжевое пламя. Задавленный глушителем, выстрел слился со звуком кашля.
Парень, взмахнувший рукой, в которой сжимал что-то тяжелое, переломился в поясе и стал медленно падать вниз лицом.
Мужчина рванулся вправо, весом своих восьмидесяти килограммов припечатал спутницу к стене пристройки. Она охнула и, не устояв на ногах, осела. Он шагнул навстречу второму парню. Тот, сжимая в руках нечто, напоминавшее дубинку, застыл на миг, скованный смертельным испугом. Еще один кашляющий звук. Снова оранжевое зарево. Схватившись руками за живот, парень начал валиться на мужчину. Тот успел оттолкнуть тело плечом, и оно тяжело рухнуло на мокрый асфальт.
– Встань, – сказал мужчина негромко, обращаясь к женщине.
Потрясенная происшедшим, она все еще безвольно сидела у стены там, куда упала после толчка.
– Я же тебе, дуре, говорил: мне некогда…
В его голосе звучало сожаление.
– Что ж ты, шалава, наделала с дружками?
Он помог ей встать, подхватив за руку. Глаза их уже привыкли к мраку, и они видели два темных тела, лежавших рядом.
– Не убивайте, – задыхаясь от ужаса, простонала она. – Не надо.
– Тихо, сука! – зашипел он яростно и твердыми, пальцами сжал ей предплечье. – Не дрожи! И не вздумай кричать. Ну! Если жить хочешь.
– Не буду, – пообещала она еле слышно.
Он отпустил ее, и она вдруг непослушными пальцами начала расстегиваться. Он не понял, что она делает, пока не увидел белые груди и темневшие на них соски.
– Хотите? – зашептала она горячечно. – Я с вами. Куда скажете!
– Застегнись! Ты что, совсем сдурела? Убью!