Аферист
Шрифт:
Под нашими перекрёстными взглядами Борька поперхнулся смехом и затих.
— А вы к какой профессии принадлежите? — чтобы увести разговор от опасной темы, спросил я.
— Я принадлежу к благородной профессии. Учитель русского языка и литературы. Педагогический стаж без малого пятьдесят лет.
— О, низкий вам поклон.
— Но поскольку ныне я на пенсии, то занимаюсь разнообразными хобби. В частности, кулинарией. Никогда не умела толком готовить, а вот на старости лет занялась.
— И у тебя чудесно получается, — чмокнул Боря бабушку в щёку.
— Льстец, —
— Нет-нет, он прав, — поддержал я друга. — Очень вкусный пирог.
— И это не все бабушкины достоинства. Она скромничает. Давай я расскажу.
— Борис, не позорь меня. Что за дурновкусие — расхваливать меня перед гостями. Тем более, все мои рукоделия не такое уж достижение. Существует масса людей, более талантливых и трудолюбивых. Вот взять хоть Зинаиду Степановну.
— Да ну, тоже рукодельницу нашла. Полторы скатерти вышила, а гонору, как у ткацкой фабрики.
— Боря, — рассмеялась Татьяна Игнатьевна
— Ну а что, не так? Вот кто горазд похвастать, так это твоя тётя Зина.
— Ну а Фёдор Семёнович? Тоже скажешь, не талант?
— Про Фёдора согласен. Знатный мастер. Он резчик по дереву, — пояснил мне Боря. — И шахматист, к тому же. Шахматы себе вырезал и ходит с ними в парк играть.
Перед глазами мелькнула сцена в парке, когда я позаимствовал шляпу у рассеянного шахматиста. Не о нём ли речь?
— И шахматы ещё не всё. Какие он шкатулки режет, поразительно тонкая работа. Он мне одну подарил. Подождите, сейчас принесу.
Татьяна Игнатьевна поднялась и с достоинством прошествовала в смежную комнату. А Боря вполголоса продолжил рассказ.
— Дед Фёдор бывший сиделец. Резал печати изумительной точности. На чём и попался. Отсидел пятнадцать лет. Но благодаря таланту неплохо устроился и за решёткой. Работал на строительстве генеральской дачи, говорит, всю усадьбу изукрасил за эти годы. Практически и не сидел взаперти.
— Дак чего ж ты молчал про такого специалиста! — зашипел я.
— А тебе зачем? — округлил Борис глаза.
— Надо, — коротко ответил я, услышав хозяйкины шаги.
Шкатулка была выше всяких похвал, но рассматривал я её сугубо как торжество разума над природой. Годная работа. Похоже, это то, что мне надо. Осталось уговорить этого шахматиста на авантюру.
Я искренне похвалил шкатулку и подпихнул Бориса в бок: нам пора. А то хозяйка собралась демонстрировать какие-то фотоальбомы. А мне прямо зудело поскорее перемолвиться с другом и найти этого чудо-мастера. Сославшись на позднее время, мы ретировались
— Боря, этот Фёдор Семёнович ходит играть в шахматы в центральный парк?
— Да. А ты откуда знаешь?
— Видел его там. Предлагаю прямо сейчас туда сходить.
— Вряд ли он так поздно в парке. Я не совсем понял, зачем он тебе понадобился?
— Печать, Боря. Мне позарез нужна печать. Я уже всю голову сломал, где бы раздобыть печать, а тут готовый специалист под боком.
— Не знаю, Сэв. Дед Фёдор давно отошёл от дел. Режет шкатулки в своё удовольствие. Самое криминальное в его исполнении, что я видел, была скульптурка обнажённой женщины.
— Я бы предпочёл сам проверить,
Мы сделали крюк, чтобы заглянуть в парк, но Фёдора предсказуемо не обнаружили на насиженном месте. Жаль. Ладно, займусь завтра. А сейчас, пока боевой задор не прошёл, мы совершим рейд до Антоши Малиновского.
— Боренька, у тебя есть краска? — спросил я.
Мог бы и не спрашивать, краска есть, я её собственными глазами видел. Какая надо, белая, издалека будет видно. Но надо соблюсти статус-кво. Боря должен чувствовать свою нужность и причастность. Это главный залог успеха.
Глава 13
Надпись вышла, что надо. Она сверкала маслянистым блеском, оповещая всю округу о моральном облике одного из жильцов дома.
«Малиновская, я сплю с твоим мужем!» — гласила надпись. Жаль, что я не увижу реакции семейства Малиновских этим утром. Злорадство — дело хорошее, но остальное сейчас важнее. Потом узнаю. Такие события, как правило, долго будоражат округу и окружающих. Боря, например, был в шоке. Он на меня так посмотрел, когда я озвучил, что мы будем писать, что я себя внезапно почувствовал пришельцем с Луны. Сунуть бы тебя, Боренька, на денёк в наше время и дать почитать дискуссии в сети на животрепещущие темы. Ты бы, наверное, двинулся с комментов и обмена любезностями. А нам ничего, привычные мы. Отряхнулись, обозвали всех дебилами и дальше в свободное плавание по волнам всемирной паутины. Про то, что творят люди на уголовном поприще, вообще молчу. С моей профдеформацией лучше ничего не рассказывать. Особенно в это наивное розовое время. А то сочтут маньяком.
С утра мне хотелось поспеть сразу всюду, причём лично. Впрочем, особого выбора не было. Шахматист вряд ли выйдет в парк раньше десяти. А вот почта откроется с минуты на минуту, так что первым делом туда. Не будь Борис студентом, я бы его сгонял за открытками. Но он учится и иногда ходит на пары. Сегодня он особенно торжественно одевался. Сессия на носу, пора браться за ум.
На почту я пришёл с Розочкой. Часа икс пришлось дожидаться в подсобке. Наталья Семёновна опоздала почти на час, но лицо её выражало такое самодовольство, что с первого взгляда было ясно — открытки собраны в полном объёме.
— Справились? Молодцы! — похвалил я рвение. — А теперь вот эти пятнадцать открыток нужно отправить почтой, чтобы они вовремя добрались до адресатов. Ключевое слово — вовремя! Вы же обеспечите пересылку, правда, Наталья Семёновна? Я на вас могу положиться?
С почты я бегом отправился в администрацию. Там комсомолки ждут, не стоит их задерживать. Обещанный торт я купил в первом гастрономе. И был этот торт до безобразия свежий и аппетитный. Такой, с кремовыми розочками, который резали от одного огромного полотна кусками. Мой кусок упаковали в картонную коробку и перевязали бечёвкой. Плюсик в карму заведующей. Рейд ОБХСС в моём лице откладывается на неопределённый срок.