Афера
Шрифт:
– Ладно, закрой пасть! – мрачно сказал Домовой, вешая на крючок плащ. – Мне не больше твоего хочется пахать. Но выбора у нас нет, понимаешь? Слышал – тут ближе десяти километров ни хрена нет? Не согласимся сейчас – куда пойдем? Я в степи ночевать не привык.
– Правильно! Ты нас сюда затащил! – зло отозвался Цыган. – Козе было понятно, что делать тут нечего!
– А я вот не уверен! – заявил Домовой. – И у меня насчет всего этого свое соображение имеется. Пока он нас здесь переодевает, его племянник вполне может куда-нибудь спрятаться в надежное место. Ох, чую я, здесь он! Подожди, перероем все хорошенько – сразу все станет ясно!
Вернулась женщина с какими-то старыми халатами,
Вскоре после того, как за ними закрылась дверь, в окне показалась физиономия здоровяка Володи. Он окинул взглядом комнату, подтянулся на руках и сел на подоконник. Потом не спеша скинул сапоги, бросил их вниз под окно, а сам в одних носках прошел через комнату и быстро обшарил карманы висящих на стене плащей. Какие-то находки заинтересовали его – он что-то долго рассматривал, хмыкая и покачивая большой головой, шуршал какими-то листочками. Потом сложил все обратно по карманам и покинул комнату тем же путем, что и пришел – через окно.
Из-за дома доносился прозрачный деревянный стук – гости в компании наемного работника Степана складывали поленницу. Хозяин ухмыльнулся и пошел в противоположную сторону. Он обогнул амбар, свинарник и вышел к маленькой мастерской, внутри которой горел свет и звякало железо. Хозяин открыл дверь.
Внутри два молодых человека возились с мотоциклом. Один, помоложе, лицом был удивительно похож на хозяина дома, однако в комплекции уступал ему сильно. Видимо, эта разница должна была наверстаться с годами. Второму было лет тридцать, и он тоже имел отдаленное сходство с хозяином. При этом, в отличие от своего молодого напарника, в работе над мотоциклом он участвовал явно без охоты. Выражение глубокой задумчивости словно застыло на его лице. На вошедшего он посмотрел с некоторым беспокойством, но не сказал ни слова.
Заговорил сам хозяин.
– Так, братцы-кролики! – с насмешливой интонацией сказал он. – Целый день тут гнобитесь, а где результаты? Или решили в холодке отсидеться?
– Батя! Ты же сам говорил, что без мотоцикла как без рук! – с упреком заметил молодой, не поднимая головы. Он возился в моторе, и у него был перепачкан в смазке даже кончик носа.
– Да гори он огнем, твой мотоцикл! – с пренебрежением сказал хозяин. – Мне завтра в райцентр за удобрением ехать. Не на мотоцикле же!.. Я вижу, ты нашел себе игрушку!
– Так бросать, что ли? – с сожалением пробормотал из-под мотоцикла сын.
– Да ладно, корячься, если другого занятия у тебя нет, – махнул рукой отец и повернулся ко второму молодому человеку, который молча стоял в стороне, перебирая в испачканных пальцах гаечные ключи. – Владиславу вон надоели все наши проблемы! Физиономия у него кислая, как будто мы его исключительно одними лимонами кормили. Что, племяш, по-другому себе жизнь в деревне представлял? Лужайки, ручейки, цветочки?.. Нет, брат, тут говно! Говно и труд с раннего утра до позднего вечера! А кому ручейки нужны – пускай в Москве в Ботанический сад идет!
– Дядя Володя, давай не будем! – поморщился Владислав. – Знаю я все твои тезисы. Наизусть выучил. Я ведь тебе денег дал за проживание. При чем тут эта ежедневная мораль?
– А при чем тут деньги? – не растерялся хозяин. – Я, может, хочу, чтобы из тебя человек вышел?
– Да вроде поздно, дядя? – без сожаления сказал Владислав. – Вроде уже все выросло?
– К сожалению! – буркнул дядя. – Ладно, тебе жить. Я чего зашел? Ты, конечно, в такую глушь примотал, потому что по дядьке с теткой соскучился, по брату двоюродному, это понятно… Только вот что интересно – за тобой следом сюда еще гости из Москвы пожаловали! Необычно, правда?
Гаечный ключ со звоном выпал из руки Владислава. Он невольно дернулся, словно хотел побежать.
– Что?! Из какой Москвы?! То есть я хочу сказать – что за люди?
– А это уж я не знаю, – усмехнулся дядька. – Двое. Здоровые такие! Я их сейчас послал дрова в сарай укладывать. А что? Пускай поработают, раз уж приехали. И у тебя будет время подумать. А из Москвы – это точно. Я в карманы их заглянул – железнодорожные билеты сохранились. Один на фамилию Широков, другой на фамилию Рубанов. Не знаешь таких? Ну, тогда к столу не выходи – Ленька тебе сюда ужин притащит. Но ты хорошенько подумай – может, зря ты сюда приехал?
Глава 8
Гуров снисходительно посмотрел сверху вниз на поникшую девичью фигурку, которая робко семенила рядом с ним по широкому коридору, стены которого были увешаны большими глянцевыми фотографиями. Агрессивные сочетания цвета, неожиданные ракурсы, рискованные позы – фотографии в основном изображали обнаженную женскую натуру. Но были здесь и портреты знаменитостей – не врачей и космонавтов, конечно, а знаменитостей из особого замкнутого круга, героев столичной тусовки, законодателей мод и кумиров толпы. Все эти лица были Гурову смутно знакомы, а некоторых он даже сумел вспомнить по фамилии, что немало порадовало его, потому как давало надежду, что он тоже шагает в ногу со временем. Правда, в определении конкретного вклада каждого конкретного лица в общее тусовочное дело Гуров уже несколько затруднялся, но утешался тем, что никто не в состоянии объять необъятное. Фотографий и героев в редакции было очень много, потолки высокие, интерьер современный, дерзкий, сотрудники раскованные, деловые и креативные – они летали по коридорам и переговаривались звонкими отрывистыми голосами. От женщин пахло удивительными духами. Мужской контингент брал белозубостью, дорогими галстуками и тщательно выпестованной небритостью. Посторонний человек чувствовал себя здесь не слишком уютно. Тут за версту видели персону. Простые смертные мало кого здесь интересовали – ну разве что в качестве читателей.
В эту продвинутую редакцию Гуров вряд ли когда-либо даже заглянул, если бы не девушка Альбина, которая до недавнего времени была подружкой Владислава Копылова, а после известных событий, испытав душевное потрясение от вероломства этого человека, вдруг испытала симпатию к рыжему официанту из бара «Престиж», не слишком красивому, но, судя по всему, куда более надежному молодому человеку. Неизвестно, правда, как она отнеслась к тому факту, что и официант на следующий день после знакомства сдал ее оперативным работникам, – Гуров не стал углубляться в такие моральные дебри. Было ясно одно – Альбина до предела напугана и готова сотрудничать с властями, не ставя никаких условий.
К сожалению, выяснилось, что знакома она с Копыловым не слишком давно и не слишком тесно. Очень многих подробностей из его жизни она попросту не знала. Например, ей было совершенно невдомек, чем занимается ее любовник. Ни о какой фирме, которую он якобы учредил, Альбина не знала. Более того, она даже не слышала о ней ни слова, хотя довольно часто общалась с Копыловым как раз в то время, когда, по идее, его фирма прогорала. Но, по ее словам, никаких терзаний по этому поводу он не испытывал. Он был постоянно свободен, никуда не торопился и только уже в последние дни вдруг начал нервничать и прятаться от людей – так она сказала. Ходил по каким-то жутким забегаловкам, куда нормальные люди вообще не ходят. При этих словах в голосе Альбины слышалась неподдельная обида. Гуров вспоминал странный запах в «Престиже» и мысленно с ней соглашался.