Афера
Шрифт:
Ну и что все это означает? За чем они гоняются? А что, если ни за чем, может, это вполне невинные сведения? Фэлкон недоверчиво покачал головой. Вряд ли, слишком много совпадений накопилось.
Лифт начал тормозить. А откуда у Дженни телефон Резерфорда? Фэлкон вновь покачал головой. Объяснение есть только одно. Она работает на них. Этим людям надо за ним присматривать, и для этой цели они используют Дженни. Не удивительно, что она вдруг так разом сменила гнев на милость. И еще Фэлкон подумал о восьмистах долларах, которые обнаружил у нее в сумочке в гостинице «Времена года».
Двери
Фэлкон вставил ключ в замок, тихо вошел в квартиру и так же, на цыпочках, проследовал в спальню. Алексис спала. Вырубилась, как Фэлкон и думал. Даже если бы Джонни ничего не сказал, ясно – накачалась накануне. Одежда разбросана на кровати и по полу. Рот широко открыт, по подушке расползается мокрое пятно. Так она дышит – тяжело, ртом – только после попойки. Вся комната пропахла алкоголем. Не скоро придет в себя. Оно и к лучшему.
Замерцал экран компьютера. К властям идти, собственно не с чем. То, что он накопал, возможно, заинтересует пару налоговиков, Бормана можно зацепить, но против «Семерки» у него пока ничего нет. Даже факта ее существования ему не доказать. Есть папки, но этого мало. Нужны факты, например, факт связи «Семерки» с гибелью Джереми Кейса. Нужны распечатки телефонных разговоров. Следует отыскать источник того миллиарда долларов, который поступил месяц назад на счета Южного Национального якобы из Германии, но, как теперь становится ясно, на самом деле – от «Семерки». А главное – надо понять, что стоит за всем этим.
Да и в любом случае – как ему обращаться к властям? От умершего охранника в Толедо, Огайо, никуда не денешься. И если передать законникам папки из кабинета Чеймберса, им понадобится совсем немного времени, чтобы установить связь Фэлкона с гибелью этого охранника. Фэлкон задержал дыхание. Охранник мертв. И в этой смерти повинен он. Он просто наблюдал, как изо рта у него течет кровь. И молил Бога, чтобы тот поскорее умер. Фэлкон покачал головой. Нельзя сейчас обо всем этом думать. Но потом все равно придется разбираться с самим собой, со своей совестью.
Фэлкон подключился к Интернету и зашел на сайт «Пенн-мар». Колонку новостей пропустил, нашел статью о судебном процессе, быстро пробежал ее. Вот оно! Название адвокатской конторы. Кливленд, «Миллер и Прескотт». И главный юридический советник истца – Тернер Прескотт. Тот самый Тернер Прескотт, чье имя значится в списке. На этот счет у Фэлкона сомнений не было. Он вглядывался в мерцающий экран компьютера. И тут перед ним открылась вся чудовищность замысла этих людей.
Внезапно заверещал телефон. Фэлкон услышал, как застонала Алексис. О Господи, и как же это он не догадался вилку из розетки вытащить? Теперь уже поздно. Фэлкон никак не мог оторваться
– Борман?
– Я.
– Это Уинтроп.
– Слушаю.
– Ну, как там дела?
– Учитывая то, что мне вот-вот предстоит умереть, можно сказать, неплохо.
Кажется, Уинтропа не развеселил намек на спектакль, который собирается поставить Феникс Грей.
– У Прескотта ничего не изменилось, все еще собирается взорвать свою бомбу завтра в суде? – спросил Борман.
– Ну да.
Борман рассмеялся.
– Право, даже не верится, что проект «Плеяда» вот-вот осуществится.
– Да. Мы в шаге от цели. Слушайте, сегодня, не позднее трех, вам с Греем надо убраться из Нью-Йорка. Как только Прескотт выложит на стол свои экологические карты, на вас всех собак спустят.
– Не беспокойтесь, не будет меня здесь. До обеда схожу в банк, а в час уйду, чтобы поспеть в Ла-Гуардиа на двухчасовой рейс до Лос-Анджелеса. Во всяком случае, так подумают все. Считается, что мне нужно посетить наше калифорнийское отделение. На самом-то деле, конечно, я там и носа не покажу.
– Хорошо. А ключи от машины вы оставили там, где Грей может до них добраться?
– Спокойно, спокойно, Грэнвилл. С Фениксом я говорил. Все под контролем.
– Ладно, вы уж извините меня, ведь я четыре года только и жил и дышал одним этим делом.
– Кандидата в покойники Феникс нашел? А то в понедельник, когда мы разговаривали, его еще не было.
– Нашел. – Уинтроп немного помолчал. – А как Барксдейл и Фэлкон вчера слетали в Толедо?
– Да вроде все в порядке. Барксдейл вчера, как вернулся, сразу позвонил мне. Они уволили Сотоса и еще кучу дел провернули. Имея в виду завтрашнее выступление Прескотта, пожалуй, даже слишком много, ведь все это только для отвода глаз. Впрочем, кашу маслом не испортишь, понятно ведь, что по идее Южный Национальный и должен как можно скорее брать быка за рога. Естественно, ни Барксдейл, ни Фэлкон ни о чем не догадываются.
– Да, а с ним-то как?
– Все нормально. Вчера он в последний момент улетел из Толедо вместо Нью-Йорка в Даллас. Какую-то новую сделку проворачивает.
– Это точно? – В голосе Уинтропа послышалась некоторая настороженность.
– Точно. Да, раз уж о нем зашла речь, мы когда запустим компромат на Фэлкона?
– Только на следующей неделе. Завтра Бейли Хендерсон напишет у себя в «Файнэншиал кроникл» о деятельности «Лоудстар», а в пятницу или в субботу опубликует материалы Лейна. Так что не стоит сразу раскрывать все карты.
– Пожалуй, только...
– Извините, Борман, мне тут по другому телефону звонят. Понятия не имею, кто бы это мог быть. Ладно, сейчас разберемся. Вы еще долго дома будете?
– Десять минут.
– Может, успею перезвонить. Если нет, найду вас в банке.
– Да? А я-то думал, вы не хотите звонить мне в Южный Национальный. Впрочем, сейчас мы уже так близки к финишу, что это вряд ли имеет значение. Ладно, все.
– Пока, Грэнвилл.
Уинтроп, не попрощавшись, переключился на другую линию.