Афера
Шрифт:
— На это можете особенно не рассчитывать, — предупреждаю я. — Спасибо за выпивку.
Я оставляю миссис Лорен Напье в баре и спешу к своей «хонде». Если повезет, я просижу под палящим солнцем в пробках на шоссе N 85 всего час.
В семь вечера я оказываюсь дома. На дворе лето, и за окном еще очень светло.
Я живу в центре Пало-Альто. Мой дом окружают красивые здания с воротами, где самые маленькие квартиры стоят не меньше полумиллиона долларов. Я живу в старом дешевом оштукатуренном доме с навесом для машины, и в этом районе такой дом — как бельмо на глазу. Я
В благодарность за низкую арендную плату я ему помогаю по мелочам. Хотя работы немного: надо время от времени подравнивать живую изгородь, по вторникам выносить мусор к обочине, звонить в службу сервиса, когда стиральная машина выходит из строя.
Сегодня мистер Грильо встречает меня на дорожке, ведущей к дому. На нем майка и махровый халат. Шаркая, он доходит до машины и говорит мне:
— Кип, ты не поменяешь лампочку наверху?
Мистер Грильо — сухонький старичок, потрепанный, как любимая игрушка собаки. Говорит он с итальянским акцентом. Историю его жизни я слышал раз сто: приехал из Италии во время Великой депрессии, работал на мясокомбинате «Свифт» в Сан-Франциско, добился хорошей зарплаты через профсоюз, начал скупать недвижимость, хотя вся его семья насмехалась над ним, платившим слишком большие деньги за землю в сельской местности у черта на рогах, в каком-то Пало-Альто. Сейчас эта земля — в центре самого сердца индустрии, которая переживает неслыханный бум, — потянет на миллион долларов. Но, может, он так ее и не продаст. Однако наследники свое получат. Они уже кружат вокруг, навещают мистера Грильо все чаще, словно чуя приближающуюся смерть. Ничто, кроме денег, не пробуждает любовь так быстро.
— Конечно, поменяю, Дельфино, — отвечаю я.
Он идет впереди, шаркая по бетонному полу. Старик поднимается по лестнице, я — следом за ним. Всего в доме четыре квартиры, по две на каждом этаже; на первом этаже живу я и молодой разведенный парень, а на втором — мистер Грильо и профессор Стэнфордского университета. На преодоление тринадцати ступенек у Дельфино уходит около минуты. Но он наконец добирается до площадки второго этажа.
— Вот, — показывает старик на перегоревшую лампочку на потолке.
Жестом заправского иллюзиониста он выуживает откуда-то из халата новую лампочку и протягивает мне.
Прикидываю расстояние до лампочки. Если встать на цыпочки, есть шанс дотянуться. Я вытягиваюсь, тяну руки к перегоревшей лампочке, пытаясь ее выкрутить. Я стою в опасной близости от идущей вниз бетонной лестницы. И вот лампочка выкручена, но все тело ломит.
— Дельфино, подожди, — доносится чей-то голос с первого этажа.
Я едва не роняю лампочку. Глянув вниз, замечаю внука мистера Грильо. Он бежит вверх по лестнице.
Хотя Дельфино и зовет его внуком, они на самом деле не кровные родственники. Парень женат на внучке мистера Грильо. Иными словами, он очень вовремя оказался членом семьи Дельфино. Я тут не первый год, но не припомню,
Родом он откуда-то с Ближнего Востока — возможно, из Египта. У него черные кудрявые волосы и смуглое лицо. По-английски говорит практически без акцента. Работает агентом по продаже коммерческой недвижимости, и у него всегда такой вид, будто он оценивает стоимость всего, что только видит.
Дельфино мне недавно рассказал, что внук помогает ему с канцелярской работой — счета, банковские дела, налоги. Чует мое сердце, дело тут нечисто, недаром я сам в прошлом был аферистом. Не удивлюсь, если завещание мистера Грильо изменится, причем без его ведома.
Как и все пожилые жертвы, мистер Грильо ничего не подозревает. Он любовно называет внука Арабчиком, будто тот скаковая лошадь. Думаю, парня бесит такое прозвище, но он умело это скрывает. «Осталось годик-другой потерпеть», — успокаивает он себя, наверное.
Арабчик взлетает на второй этаж, чтобы я не вздумал помогать дедушке. Никому не позволено сближаться с мистером Грильо, ведь завещание может быть переписано в любой момент.
— Дельфино, ну сколько раз тебе повторять? — отчитывает он старика, как ребенка. — Нельзя просить жильцов помогать тебе по дому.
— Да ничего страшного, — защищаю я хозяина дома.
Но парень не обращает на меня внимания. И снова поворачивается к мистеру Грильо, словно меня не существует:
— В следующий раз зови меня.
Мистер Грильо по-доброму смеется в ответ. Старик туговат на оба уха, и неясно, понял ли он, что ему сказал Арабчик.
— Это мой внук, — объясняет он мне. — Мой Арабчик.
— Да, — вежливо отвечаю я. — Я знаю.
Арабчик протягивает мне руку. Сначала я не понимаю, что ему нужно. Затем, догадавшись, отдаю лампочку.
— Я сам обо всем позабочусь, — заявляет парень.
Уж не знаю, о чем он — то ли о лампочке, то ли о наследстве. Но не спорю и говорю:
— Да, конечно. До свидания, Дельфино.
Дельфино смеется. Может, он понимает, что здесь происходит. А может, и нет. Ничего не сказав Арабчику, я иду к себе.
Вот как выглядит моя квартира: спальня, кухонька, старая электрическая плита с четырьмя конфорками, одна из которых не работает, зеленый ковер, который лежит здесь со времен Эйзенхауэра, и два окна с треснувшими стеклами, заклеенными полиэтиленовой пленкой и скотчем. Есть еще ванная, в которой вытяжка шумит, как двигатель морского лайнера. Если что-то ломается, я сам все чиню. Все-таки мистер Грильо берет с меня за квартиру всего четыреста долларов.
В комнате у меня компьютер и куча коробок с витаминами. Я продаю их в Интернете — MrVitamin.com. Совершенно легальный бизнес. Как ни прискорбно.
На этом я зарабатываю около двадцати долларов в месяц.
Чтобы получить более-менее ощутимую скидку у оптовика, мне пришлось заказать восемьсот баночек витаминов. Моя комната похожа на склад, забитый коробками с витамином Е, бета-каротином, мультивитаминами и селеновыми препаратами. Если в мировой экономике вдруг произойдет переворот и она будет строиться вокруг селена — а это маловероятно, — я стану очень богатым человеком.