Аэропорт
Шрифт:
Таня привычным жестом разгладила свою узкую форменную юбку.
— Ну, ладно, — сказала она, — расскажите-ка лучше, как было дело.
Старушка разжала и снова сжала ручки — кружевной платочек при этом немного переместился.
— Видите ли, я вдова, и у меня есть дочь — она замужем и живёт в Нью-Йорке. Временами мне становится очень одиноко и хочется повидать её. Тогда я еду в Лос-Анджелес и сажусь на самолёт, который летит в Нью-Йорк.
— Вот так просто — садитесь и летите? Без билета?
Миссис Квонсетт была явно возмущена.
— Ах, душенька, откуда же мне взять денег на билет!
— А в автобусе, значит, вы платите?
— Ну, конечно. Там народ суровый. Я как-то раз попыталась купить билет до первой остановки, а поехать дальше. Но они в каждом городе проверяют билеты, и шофёр обнаружил, что мой билет уже недействителен. Они очень некрасиво себя вели тогда. Совсем не то, что служащие авиакомпании.
— Интересно, — спросила Таня, — а почему вы не воспользовались аэропортом Сан-Диего?
— Да боюсь я, душенька: знают они меня там.
— Вы хотите сказать, что вас уже ловили в Сан-Диего?
Старушка потупилась.
— Да.
— А вы летали без билета и на самолётах других компаний? Не только нашей?
— Ну, конечно. Но «Транс-Америка» нравится мне больше всех других.
Тане очень хотелось, чтобы голос её звучал сурово, но выдержать нужный тон было трудно: казалось, речь шла о прогулке до ближайшего магазина на углу. И тем не менее ей удалось с бесстрастным лицом спросить:
— Чем же вам так нравится «Транс-Америка», миссис Квонсетт?
— Да видите ли, уж очень разумные люди работают у вас в Нью-Йорке. Я вот поживу недельку-другую у дочки и решаю, что пора домой. Иду в вашу компанию и всё им рассказываю.
— И вы рассказываете всё как есть? Что прилетели в Нью-Йорк без билета?
— Ну, конечно, милочка. Тогда меня спрашивают, когда я прилетела и номер рейса — я всегда это записываю, чтобы не забыть. Потом они смотрят в какие-то бумаги.
— В журнал, — подсказала Таня. «Неужели этот разговор происходит наяву, а не во сне», — мелькнула у неё мысль.
— Да, душенька, по-моему, как раз так это и называется.
— Продолжайте, пожалуйста.
Старушка удивлённо посмотрела на неё.
— А что же ещё продолжать-то? После этого они отправляют меня домой. Обычно в тот же день, на одном из ваших аэропланов.
— И всё? И никто ничего не говорит вам?
Миссис Квонсетт мило улыбнулась — ну прямо как если бы сидела за чайным столом у викария.
— Иной раз случается, конечно, что и пожурят. Скажут, что я плохо себя вела и не должна больше так поступать. Но ведь это же пустяки, правда?
— Нет, — сказала Таня. — Это вовсе не пустяки.
Самое невероятное, подумала Таня, что всё это правда. Авиакомпании знают, что такие случаи нередки. «Заяц» спокойно садится в самолёт — а есть много способов туда попасть — и тихо сидит до отлёта. Поймать его довольно трудно, если только он не забредёт в «первый класс», где лишний пассажир сразу заметен, или если самолёт вдруг окажется забитым до отказа. Да, конечно, стюардессы пересчитывают пассажиров по головам, и их цифра может не сойтись с количеством пассажиров по списку, который вручает экипажу контролёр
Такая проверка билетов может занять добрых полчаса, а каждая минута пребывания на земле самолёта стоимостью в шесть миллионов долларов обходится в огромную сумму. Кроме того, нарушается расписание движения — и данного самолёта, и всех, следующих за ним. Да и пассажиры, которым предстоит пересадка или которые спешат к определённому часу, начинают злиться и выходить из себя, а командир корабля, понимая, что рушится его репутация пунктуального лётчика, злится на сотрудника компании. Сотрудник начинает думать, что, может, он и ошибся. Да к тому же, если он не докажет, что у него были достаточно веские основания для задержки самолёта, ему грозит «баня» от управляющего перевозками. В итоге пусть даже безбилетник будет обнаружен, но потеря в долларах и нервах намного превысит стоимость поездки одного человека.
Поэтому авиакомпании в таких случаях делают единственно разумную вещь: закрывают двери и отправляют самолёт.
На этом обычно всё и кончается. В полёте стюардессам уже не до проверок, а по окончании пути пассажиры не станут ждать, пока у них проверят билеты. В результате «заяц» без всяких неприятностей и расспросов спокойно выходит из самолёта.
Рассказывая Тане о том, каким способом она возвращается домой, маленькая старушка ничего не прибавила. Авиакомпании считают, что безбилетников быть не должно, а если таковые всё же попадаются, значит, виноваты сами компании, не сумевшие этому помешать. Потому-то авиакомпании и возвращают безбилетников туда, откуда они прилетели, и поскольку нет иного выхода, нарушители, как все пассажиры, получают обычное место и обычное обслуживание, включая еду.
— А вы симпатичная, — сказала миссис Квонсетт, — я сразу узнаю симпатичных людей, с первого взгляда. Только вы моложе большинства сотрудников, которых мне приходилось встречать.
— Вы имеете в виду тех, кто возится с безбилетниками и плутами?
— Совершенно верно. — Старушку просто невозможно было смутить. Она одобрительно оглядела Таню. — На мой взгляд, вам не больше двадцати восьми.
Таня коротко отрезала:
— Тридцать семь.
— А выглядите вы всё же очень молодо, хоть и видно, что женщина зрелая. Это, наверно, оттого, что вы замужем.
— Оставьте вы свои штучки, — сказала Таня. — Это вам-не поможет.
— Но вы всё-таки замужем.
— Была. Когда-то.
— Какая жалость! У вас могли бы быть прелестные детки. С такими же золотисто-рыжими волосами.
С золотисто-рыжими — возможно, но без седины, подумала Таня. Седину эту она заметила утром. А что до детей, то она могла бы сказать, что у неё есть ребёнок, который сейчас дома и, надо надеяться, спит. Вместо этого она сурово сказала миссис Квонсетт:
— Ведь это бессовестно — то, что вы делаете. Обманываете, нарушаете закон. Вы хоть понимаете, что вас можно отдать под суд?