Адвокат
Шрифт:
– Нужно достать ее и положить на тарелку. Когда остынет, вынуть из нее кости.
Предложенная Долли технология превращала прозаическое занятие в высокое искусство.
Овладевая им, я чувствовал, как у меня горят пальцы.
Глава 8
Вслед за Мордехаем я поднялся по темной лестнице в алтарную часть.
– Смотрите под ноги, – едва слышно предупредил он, толкнув створчатые двери.
Храм был полон людей, застывших в причудливых позах. Спали на длинных деревянных скамьях.
– Очень немногие церкви решаются на такое, – прошептал Мордехай, стоя у алтарного столика и обводя взглядом зал.
Мне было легко понять это нежелание помочь ближнему.
– А что происходит по воскресеньям? – так же шепотом спросил я.
– Все зависит от погоды. Здешний священник – один из наших. Вместо того чтобы выгонять людей на улицу, он иногда просто отменяет службу.
Выражение «один из наших» было мне не вполне понятно – я не ощущал принадлежности к какому-то клубу. Над головой раздался скрип. Я поднял глаза. Вдоль стен тянулся балкон, темный от множества людей, вяло шевелящихся на скамьях. Мордехай тоже посмотрел вверх.
– Сколько народу… – Закончить фразу мне не хватило духу.
– Мы не считаем. Мы только кормим и предоставляем убежище.
От внезапного порыва ветра задребезжали стекла. Здесь было заметно холоднее, чем в подвале. Пробравшись на цыпочках между спящими, мы вышли через дверь за органом.
Стрелки часов приближались к одиннадцати. Людей в подвале не убавилось, но очереди к кастрюлям уже не было.
– Давайте за мной, – сказал Мордехай.
Он взял пластиковую тарелку и протянул ее стоявшему у плиты добровольцу.
– Посмотрим, что ты тут настряпал. – По губам Мордехая скользнула улыбка.
Мы уселись за складной столик в самом центре подвала, плечом к плечу с бродягами. Как ни в чем не бывало, Мордехай ел и говорил, говорил и ел; мне это было не по силам. Болтая ложкой в супе, который благодаря стараниям мисс Долли оказался вкусным, мне никак не удавалось отрешиться от мысли, что я, Майкл Брок, состоятельный белый человек, уроженец Мемфиса и выпускник Йельского университета, удачливый юрист из прославленной фирмы «Дрейк энд Суини», сижу, окруженный бродягами, в подвале церкви, расположенной на северо-западной окраине Вашингтона. Только одно белое лицо за все это время я видел здесь – испитую харю алкоголика, зашедшего проглотить суп и сразу исчезнуть.
Я был уверен, что машину мою давно угнали, что, выйдя на улицу, не выдержу там и пяти минут. Надо было держаться Мордехая – когда бы и куда бы он ни отправился.
– А суп неплох, – заявил он. – Вообще-то случается по-разному, в зависимости от того, чем мы располагаем. Да и рецептура на каждой кухне своя.
– У Марты на днях давали вермишель, – сообщил бродяга, сидевший справа от меня; локтем он был ближе к моей тарелке, чем к своей.
– Вермишель? – с шутливым недоверием переспросил Грин. – Ты обнаружил
– Ага. Примерно раз в месяц у Марты можно наткнуться на вермишель. Правда, теперь, когда об этом почти все знают, столик там не очень-то получишь.
Трудно было понять, балагурит бродяга или нет, однако в глазах у него мелькали искорки смеха. Мысль о бездомном, сетующем на нехватку столиков в его излюбленной общественной кухне, показалась мне довольно забавной. Надо же – проблема заполучить столик! Часто ли я слышал подобную фразу от своих друзей в Джорджтауне?
Мордехай улыбнулся:
– Как тебя зовут?
Я заметил, что, обращаясь к человеку, он всегда стремился узнать его имя. Похоже, бродяги были для Грина не жертвами судьбы, а родственными душами. Мордехай любил их.
«Интересно, – подумал я, – как человек превращается в бродягу? Что за поломка произошла в огромном механизме социальной помощи, из-за которой граждане Америки становятся нищими и ночуют под мостами?»
– Драно, – сказал бродяга и сунул в рот выловленный из моего супа кусочек моркови, покрупнее выбрал.
– Драно? – удивился Мордехай.
– Драно.
– А фамилия?
– Отсутствует. Для этого я слишком беден.
– Кто тебя так назвал?
– Мамочка.
– А сколько тебе было тогда лет?
– Около пяти.
– Но почему Драно?
– У нее был ребенок, который вечно орал и не давал нам спать. Ну и однажды я накормил его «Драно» [8] , – разъяснил бродяга, помешивая ложкой в моей тарелке.
Я не поверил ни единому слову из этой хорошо отрепетированной и умело поданной истории. Зато ее завороженно слушали окружающие. Драно наслаждался всеобщим вниманием.
8
Патентованное средство для прочистки канализации, смесь поташа и алюминиевого порошка.
– Что же было дальше? – невозмутимо спросил Мордехай.
– Ребенок помер.
– Но это был твой брат!
– Нет. Сестричка.
– Значит, ты убил собственную сестру?
– Зато потом мы спокойно спали по ночам.
Мордехай подмигнул мне, давая понять, что наслышался подобных баек предостаточно.
– Где ты живешь, Драно? – полюбопытствовал я.
– В Вашингтоне.
– Где твой дом? – уточнил Мордехай.
– Здесь, там… Много богатых дамочек, которым нравится мое общество.
Соседи Драно не выдержали: один фыркнул, другой заржал.
– А куда приходит твоя корреспонденция? – продолжил беседу Грин.
– На почту.
Было очевидно, что за словом в карман Драно не лезет. Мы оставили его в покое.
Приготовив для добровольцев кофе, мисс Долли выключила плиту. Бродяги принялись устраиваться на ночь.
Мы сидели у стола, пили кофе и смотрели, как люди в полутьме сворачиваются калачиками на полу.
– Вы долго намерены пробыть здесь? – осведомился я.