Адвокат мертвых
Шрифт:
— Мы не будем брать диски. Мы спросим саму камеру.
— Что?
— Мы спросим саму камеру, — повторила размеренно Аня. — Не живого человека, вещь. Подойдём к ней и спросим.
— Она нам не ответит.
— Тебе бы никогда не ответила. Но я такая же как она, я есть суть чего-то большего. Она сущность образа, я сущность человеческого тела. А две сущности всегда найдут общий язык.
Если бы Кирилл мог удивиться — он бы удивился. Но для него вся тирады Ани прозвучала, как сумасшествие. Он ей просто не поверил.
Да
То, что чудо ходит рядом с ним — он не осознавал. Не считал сном, не считал извращённой действительностью. Просто не мог осмыслить.
Поэтому, когда Аня остановилась у камеры, он не поверил своим глазам.
— Хочешь послушать? — взглянула девушка на него.
Кирилл кивнул больше от удивления, но поменять своё мнение уже не успел. Аня взяла его за руку, как маленького ребёнка, за ладошку. Придерживая бережно и осторожно. Девушка сама не осознавала это, а мужчина смотрел на неё растеряно. Эмоций у неё не было, да и тело иногда её подводило. А вот это — осталось. То как она сжимала ладошку племянника… То как удерживала бы ладошку сынишки.
— Аня… — хриплый голос Кирилла девушка не услышала. Она была сосредоточена на том, чтобы дотянуться до сущности камеры. И отвлекаться попросту не пожелала.
Мужчина попробовал бы ещё раз, но время истекло.
Видеокамера, направленная на перекрёсток, подмигнула. И в воздухе зазвучал сухой голос. Так же, как и Анин — лишённый эмоций, пустой и немного усталый.
— Вы пришли по поводу аварии?
— Да, — согласилась Аня. — Она случилась здесь десять дней назад.
— Десять ночей, — педантично поправила камера, — всё случилось ночью.
— Хорошо. Вы можете нам рассказать, что случилось? И кто это видел?
— Диски, у меня были мои диски. Мои друзья. Мы столько времени провели вместе. Они знали столько интересного. Я старая. Я часто стала забывать то, что было.
В невозможности происходящего впервые появилась логика. У записывающих камер была своя внутренняя память, которая по мере её накопления или перезаписывалась или скидывалась на внешние жёсткие диски. И память камеры касалась именно объёма информации, которая записывалась на эти устройства.
— И они всегда мне рассказывали и подсказывали. Но их забрали. Их забрали… — в электронном голосе камеры прозвучала мука. — Они были дороги мне. Я любила их! Но их забрали и больше не вернули.
— Расскажите, кто забрал ваши диски?
— Мужчина, я никогда не видела его ранее.
«Соответственно, он появился только один раз, чтобы забрать диски. Именно в этот период внутренней памяти. Надо записать марку модели камеры, чтобы можно было потом понять, сколько у неё внутренний объём и сколько часов она записывает».
— Мир вокруг меня малоцветен.
— Описать его можешь? — спросил Кирилл.
Камера промолчала.
— Она тебя не слышит, — прошептала Аня. — Но я поняла твой вопрос. Ты можешь описать этого человека, — уточнила она уже у камеры.
Повисло долгое молчание. По экрану устройства бегали тёмно-зелёные полосы.
— Да… Могу. Он забрал моих друзей. Я запомнила его. Я сохранила его образ.
Негромкие щелчки наполнили улицы. И с каждым щелчком на экране видеокамеры появлялся образ, сотканный из пикселей. Один за другим, собираясь по кусочкам, как гигантский паззл, на экране формировался незнакомый человек.
— Жаль, это нельзя использовать как доказательство.
— Мы — не живые люди, — отозвалась Аня, выпуская руку Кирилла. — Нам можно.
О чём она говорила с камерой дальше, мужчина уже не слышал. Он просто смотрел на девушку, стоящую с видеокамерой рядом и испытывал острый приступ недовольства собой. Он ничего не мог сделать, за него всё делали другие…
— Готово, — Аня отстранилась от камеры, сжимая что-то в руке. — Я… хочу мандаринов. Можешь купить мне?
— Конечно, — кивнул Кирилл. — Зайдёшь вместе со мной?
— Нет. Слишком ярко, слишком живо. Оно меня пугает.
В первый момент мужчина подумал о том, что к Ане возвращаются чувства. Что она может! Может…
— Чувство самосохранения — единственное, что поддерживает жизнь в телах «кукол», — сообщил негромкий голос, и на плечо Кирилла легла с тихим звяканьем рука с чёрным маникюром.
— Ты! — едва не подпрыгнул мужчина.
Адвокат склонил голову.
— Я пройдусь с тобой в магазин. Идём.
— Зачем?!
— Не всё можно доверить куклам, — засунув руки в карманы джинс и ссутулившись, Адвокат отправился к дверям магазина. — Есть три возможности узнать о том, что случилось. Спросить неживые предметы — с этим отлично справляются мои мёртвые, как ты сам стал тому свидетелем. Затем, войти в сон живого человека и воспользоваться колыбельной воспоминаний. Он вспомнит всё, до малейших деталей, чему стал свидетелем. А вот что, как ты думаешь, делать с теми, кто не спит?
— Подождать пока ляжет спать.
— А если на это нет времени?
— Найти другого свидетеля.
— Ты слишком мягкий, — укоризненно сообщил парень. — Ты должен быть жестоким.
— Не собираюсь.
— И после этого, вы утверждаете, что вы люди — не странные! — Адвокат только головой покачал. В этот раз он не пугал Кирилла, словно забыл по нечаянности свой злобный флёр на пустыре. — В этом случае я появляюсь лично. Я загляну в память человека и посмотрю, что он знает.
— Кого именно ты хочешь… допросить?