Адское пламя
Шрифт:
— Могу я угостить вас выпивкой? — спросил я.
Кейт подняла на меня глаза и улыбнулась:
— Это было бы отлично. — И снова обратилась к своему компьютеру.
Мисс Мэйфилд — уроженка Среднего Запада, в Нью-Йорк ее перевели из Вашингтона. Сначала она была недовольна этим переводом, но теперь счастлива жить в величайшем городе мира вместе с величайшим мужчиной во всей Вселенной.
— Зачем нам куда-то уезжать на уик-энд?
— Затем, что этот город сводит меня с ума.
Большие города вполне способны на такое.
— Над чем трудишься? — спросил я.
— Пытаюсь
— Там, вероятно, все номера на уик-энд уже забронированы. К тому же, не забудь, в понедельник я работаю.
— Не забуду. Ты всю неделю об этом ноешь.
— Да я вообще никогда не ною!
Она почему-то решила, что это смешно.
Я стоял и любовался лицом Кейт в отсветах экрана компьютера. Она была прелестна, как и в тот день, когда я ее встретил — три года назад. Обычно женщины, с которыми я общаюсь постоянно, быстро стареют. Моя первая жена, Робин, заявила как-то, что первый год нашей совместной жизни показался ей целым десятилетием.
— Жду тебя в «Экко», — сказал я Кейт.
— Смотри, чтобы тебя там не склеили.
Я прошел сквозь разделенный перегородками зал, уже почти пустой, и выбрался на площадку перед лифтами, где толпились мои коллеги.
Поговорил с некоторыми о том о сем, потом заметил Харри и направился к нему. Он держал в руке здоровенный металлический чемодан, в котором, надо полагать, находились его фотоаппараты и объективы.
— Давай-ка я тебя чем-нибудь угощу, — предложил я.
— Извини, тороплюсь побыстрее попасть на шоссе.
— Ты прямо сейчас туда едешь?
— Да. Нужно быть на месте к рассвету. Там у них состоится какая-то встреча, и я должен сфотографировать номерные знаки и всех прибывших, как только они там появятся.
— Похоже на слежку за бандитами на их свадьбах и похоронах.
— Ага. Такое же дерьмо.
Мы ввалились в лифт со всеми остальными и поехали вниз, в вестибюль.
— А где Кейт? — спросил Харри.
— Сама приедет.
Харри был в разводе, но встречался с женщиной, так что я, в свою очередь, поинтересовался:
— А как Лори?
— Отлично.
— На фотке у нас в досье она выглядит просто здорово.
— Ты, засранец!..
— Так куда ты направляешься? Где находится это место?
— Какое место? А-а… на севере, возле озера Саранак.
Мы вышли на Бродвей. Стоял прохладный осенний день, и улицы и тротуары имели такой вид, словно все жители одновременно заявили: «Слава Богу, пятница!»
Мы с Харри распрощались, и я пошел по Бродвею в южную сторону.
Нижний Манхэттен — это тесное скопище небоскребов и узких улиц, что обеспечивает минимальное солнечное освещение и максимальный стресс.
В этот район входит Нижний Ист-Сайд, где я родился и вырос, плюс Чайнатаун, Маленькая Италия, Трибека и Сохо. Основные производства, сосредоточенные здесь, имеют диаметрально противоположный характер: бизнес и финансы, которые представляет Уолл-стрит, и правительство, представленное федеральными, штатовскими и муниципальными судами, а еще Сити-холл, Федерал-плаза, Полис-плаза, тюрьмы, и так далее. Необходимым придатком всего перечисленного выше являются адвокатские фирмы, в одной из которых служит моя бывшая жена;
Впереди и вверху виднелся большой кусок чистого неба — там когда-то стояли башни-близнецы Всемирного торгового центра. Большинство американцев, и даже ньюйоркцев, замечают отсутствие этих башен, только видя пробел в привычном пейзаже. Но если вы живете и работаете в центре города и привыкли лицезреть эти громадины каждый день, их отсутствие по-прежнему вызывает удивление.
Шагая по улице, я размышлял о нашем с Харри разговоре.
С одной стороны, в этом его задании на уик-энд не было ничего необычного или примечательного. С другой же, оно не вписывалось в привычную картинку. Я хочу сказать, что мы оказались на грани войны с Ираком, продолжаем воевать в Афганистане, дошли до полной паранойи, ожидая очередного нападения исламских террористов, а Харри посылают на север штата подглядывать за сборищем каких-то богатеев с крайне правыми взглядами, уровень угрозы которых национальной безопасности страны находится, вероятно, между отметками «низкий» и «несущественный».
И еще этот вздор, который Том Уолш сообщил Харри по поводу заполнения досье всякой липой на случай, если СМИ или конгресс возжелают узнать, по-прежнему ли АТОГ пребывает на высоте положения в работе против террористов домашнего разлива. Это могло иметь смысл несколько лет назад, но после 11 сентября все эти неонацисты, самодеятельные ополченцы и прочая мелкая шушера ведут себя тихо, не возникают и вообще крайне довольны, что на нас наконец напали и теперь страна развивается в правильном направлении: ликвидирует всех плохих ребят, арестовывает их направо и налево и так далее. И плюс ко всему в понедельник Харри должен представить шефу отчет об этой своей поездке.
Ладно, в любом случае не следует слишком забивать себе башку этим делом. В общем и целом меня это не касается, к тому же всякий раз, когда я начинаю задавать слишком много вопросов по поводу того, что мне кажется странным в доме номер двадцать шесть по Федерал-плаза, случаются неприятности. Или, как говорила моя мать, «Джон, твое второе имя — Неприятность». И я верил ей, пока не изучил собственное свидетельство о рождении, где было указано мое второе имя — Алоизиус. Нет уж, при любом раскладе лучше зваться Неприятностью, нежели Алоизиусом!
Глава 2
Я свернул на Чеймберс-стрит и вошел в «Экко», итальянский ресторан, где всегда царила атмосфера, скорее присущая бару, — это заведение было лучшим представителем обоих миров.
«Экко» был переполнен джентльменами в строгих костюмах и дамами, одетыми в деловом стиле. Многих я узнал и с некоторыми поздоровался.
Никого здесь не зная, я, будучи хорошим детективом и внимательным наблюдателем нью-йоркской жизни, сразу же выделил бы из толпы высокооплачиваемых адвокатов, чиновников гражданской службы, парней из органов охраны правопорядка и финансистов. Я нередко налетаю здесь на свою бывшую, так что одному из нас надо бы прекратить сюда ходить.