Адская смесь
Шрифт:
– Нет. За время наблюдения за постом часовой средства связи не применял; да, по-моему, у него и нет рации.
– Это вряд ли. Талибы обеспечены не хуже нас, и станции на постах должны быть. Если на крыше дома Нурзая замаскирована «тарелка» спутниковой связи, то обычные станции должны быть не только на постах.
– У вас что?
– Я нахожусь на позиции Дака.
– Вот как? И с чем это связано?
– С боевой целесообразностью. Продолжаем работу!
Шепель вернулся в 1.18. И появился он в балке неожиданно для Тимохина и Дака, перекатившись с вершины
– Вот чертила, не мог предупредить о возвращении? – воскликнул Александр.
– Чего зря эфир забивать?
– А если я срезал бы тебя из автомата?
– Нет, Сань, ты не стал бы шума поднимать. В худшем случае метнул бы нож, но я тоже не пальцем деланный, увернулся бы. А там и разобрались бы, кто это занырнул в балку…
– На следующий раз, Миша, предупреждаю: обо всех перемещениях докладывать мне в обязательном порядке. Чтобы не разбираться с помощью холодного оружия.
– Есть, командир.
– Ну, давай подходи, рассказывай, что видел. Начни с возможности снятия поста.
Дак развернул карту, освещая ее небольшим тонким фонарем.
Михаил устроился рядом с командирами групп.
– Значит, так, господа полковники. Часового снять проблемы нет. Надо дойти вдоль перевала примерно вот до этой точки, – Шепель указал на место на карте, – а далее воспользоваться траншеей.
– Траншеей? – переглянулись Тимохин с Даком.
– Если быть точным, засыпанной канавой, но вдавленной в грунт сантиметров на тридцать. Уж для чего ее копали, может ответить только Нурзай, а возможно, и он не может; но траншею выдолбили в камне, а затем засыпали более мягким грунтом. Грунт осел, и получилась симпатичная канавка. Она выводит в тыл поста. И в конце траншеи до часового остаются семь-восемь метров. Точнее, до поста. Бордюр невысокий, «дух» пасет восток и юго-восток, так что с запада снять его можно. Со стороны базы он нападения не ожидает.
– С постом понятно. Дальше?
– Дальше картина поинтереснее. Возле второй, средней пещеры бродит еще один часовой. Автомат на груди. Но этот, в отличие от «духов» выносных постов, службу несет так себе. Пройдет туда-сюда, присядет на валун, посидит, опять пройдется вдоль пещер, входы в которые завешаны плотным брезентом. Не исключено, что брезент закреплен и по бокам, и снизу.
– Ворота поставить не могли, да это и понятно – сложно; вывесили брезент, – проговорил Дак. – И вход закрыли, и забот никаких. А вот часовой?
– Что часовой, полковник? – спросил Шепель. И сам же ответил на свой вопрос: – Хрень этот часовой. Его снять легче, чем два пальца при известной процедуре обмочить.
– О чем это он? – спросил Дак у Тимохина.
– Поговорка у нас в последнее время прижилась такая, – улыбнулся Александр. – Смысл ее объясню потом. Продолжай, Миша.
– Есть у «духов» и техника, причем боевая. Я видел одну БМП-1 у холма, а также морду БТРа – похоже, БТР-60ПБ. Тот стоит между первым и вторым домом первой линии зданий. Кроме этого, у холма припаркованы два «УАЗа» и «ЗИЛ-131».
– Получается целый парк боевых машин? – воскликнул Дак.
– Это
– Днем в развалинах талибы не проявляли себя, – сказал Тимохин. – Не станут же они постоянно сидеть в подвалах, когда никакой причины скрывать свой резерв у Нурзая нет? Думаю, развалины «чисты», «духам» и без них есть где укрыться. Да и нападения им ждать не приходится. Здесь же – тыл контролируемой ими территории.
– Ну да, конечно, – проговорил Шепель. – У Мухаддина в Джабале тоже не было причин ожидать нападения…
– Там другая ситуация, Миша. Полевые командиры талибов, несмотря на их заявленное единство, зачастую враждуют между собой. Не часто, но бывали случаи, когда дело между ними доходило до прямого вооруженного столкновения. Здесь же склады, которые находятся под контролем руководства движения в Пакистане. Талибы на свои склады нападать не станут, это для них гарантированная смерть. Потому-то вокруг Тарвала Нурзай посчитал излишним выставлять минно-взрывные заграждения.
– Но сейчас Азиз наверняка знает, что лагерь Джабал уничтожен неизвестными силами.
– Та акция объяснима, Миша, и мы уже говорили об этом. Так, у тебя все?
– А что, мало? Могу еще раз сходить в кишлак, попытаться подняться на холм… Вот тогда у тебя будет полная картина по базе «духов».
– Не надо, – ответил Тимохин. – То, что не мог увидеть ты, постараемся пробить с запада.
– Но Соловьев же докладывал, что видит только крайние дома!
– Соловьев – да, но он, как и Джон с Копански, двинул к перевалу Кима. А от него или ближе к позиции через оптику рассмотреть пространство между линиями домов можно.
– Ну, если от перевала… – пожал плечами Шепель.
Тимохин вновь вызвал на связь Соловьева:
– Второй, это Первый. Что докладывает Пятый?
– Перевал неприступен – по крайней мере, на удалении в пятьсот метров от моей позиции.
– Переключи Пятого на наблюдение за пространством между двумя линиями домов в Тарвале. Четвертый посмотрел северную сторону кишлака и увидел много интересного. Надо пробить и улицу. Для этого отдай команду Пятому занять позицию, с которой он мог бы просматривать кишлак с запада до холма.
– Я понял тебя, Первый. Выполняю!
– Давай! О результатах разведки немедленный доклад мне. Отбой!
С 2.05 до 2.15 боевики Нурзая провели смену часовых на всех постах, после чего наступило затишье. И продолжалось оно чуть более получаса. В 2.47 на связь вышел капитан Ким:
– Первый, я – Пятый. Вижу улицу, разделяющую две линии домов кишлака Тарвал.
– Что-то интересное есть?
– Так точно. Между вторыми с запада зданиями стволом к реке стоит БТР-60ПБ, далее у холма между четвертыми домами – бортовой открытый «Урал». Ни часовых, ни патрульных не наблюдаю.