Адская ширма
Шрифт:
— Я рад, что между вами установился мир. — Он чувствовал себя немного неловко рядом с этой объемистой дамой, возвышавшейся над ним как гора.
Зато ее такое нарушение пропорций нисколько не смущало.
— Да, мы все четверо пришли к взаимопониманию, — сообщила она Акитаде и с довольным видом улыбнулась, обнажив вычерненные по моде зубы. — Юкио, глупая девчонка, исправит свою вину перед несправедливо обвиненным бедняжкой Торой — она поможет ему найти маньяка-изувера. Мы обязательно поймаем этого ублюдка, даже если это будет наше последнее деяние. —
Акитада вопросительно посмотрел на Тору, и тот ответил ему беспокойным взглядом.
— Это все я придумал, господин, — виновато проговорил он. — В общем-то это была одна из причин, почему я пошел к госпоже Вишневый Цвет. Ведь наконец нашлось дело, которое я мог бы расследовать самостоятельно.
Акитада хотел было возразить, напомнить ему о кое-каких мелочах — о том, что Торе пока нужен покой, о делах, которые ждут его, когда он поправится, и о том, что маньяку до сих пор худо-бедно удавалось скрываться от полиции и от бдительного людского глаза. Но, увидев выражение лица Торы, он передумал, оставив эти опасения при себе.
— Вот и отлично! — добродушно сказал он. — Я желаю тебе всяческого успеха! Твои редкие способности и опыт да еще словесные описания Юкио помогут тебе победить там, где потерпел неудачу сам начальник полиции Кобэ.
Тора зарделся от удовольствия, но госпожа Вишневый Цвет сказала:
— Глупая девчонка говорит, что плохо видит в темноте. С уверенностью она может только утверждать, что он был низенький, тощенький, но очень сильный. Вот так-то!..
— Удивительно вообще, что она хоть что-то помнит после такого жестокого нападения. Возможно, со временем ей удастся вспомнить что-нибудь еще.
Девушка что-то тихо проговорила.
— А-а… Она говорит, что запомнила его по запаху, — объяснила госпожа Вишневый Цвет. — Можно подумать, мы будем ходить по улицам и обнюхивать всех подряд!
— А что это был за запах? — поинтересовался Акитада, внезапно оживившись.
Тора перебил его нетерпеливым жестом.
— Не берите в голову, господин. С этим мы сами разберемся. Лучше скажите, как ваша поездка? Поймали убийц?
— Начальник полиции Кобэ арестовал тестя Нагаоки, а я привез домой гостя, профессора Хараду. Он служил у Ясабуро. Он очень болен, но, возможно, сумеет дать нам кое-какие сведения. Сейчас им занимается Сэймэй. — Акитада с интересом посмотрел на миловидную девушку. — Это, случайно, не та ли молодая женщина, что работает в труппе Уэмона?
— Да, Злато акробатка. Я ею просто восхищаюсь! — с гордостью проговорил Тора и улыбнулся девушке, которая ответила ему столь же восторженным взглядом.
— В таком случае, Злато, — обратился к ней Акитада, — может быть, ты сумеешь ответить мне на вопрос. Ты ведь была в монастыре, где убили ту женщину? Пятого числа последнего месяца.
— Да, господин. Тора уже спрашивал меня об этом. Я ничего не видела, как ничего не видели и другие, господин.
Акитада постарался скрыть разочарование.
— И ты не выходила из своей
— Нет, не выходила. В тот день мы давали представление, и я очень устала. К тому же шел дождь.
— Ты спала одна?
— Нет. В одной комнате с сестрой и Охисой. Они легли позже, но сестра тоже ничего не видела.
— А Охиса?
— Охиса уехала еще до того, как мы проснулись.
— Уехала?
Злато скорчила рожицу.
— Охиса была девушкой Дандзюро. Это наш ведущий актер, и все женщины сходят по нему с ума. — При этих словах Тора насупился, и она с улыбкой прибавила: — Все, кроме меня. Терпеть не могу этого спесивого ублюдка. А Охису он отверг, она расстроилась и уехала. Мы даже могли бы остаться без танцовщицы, если бы к нам не поступила новая девушка Дандзюро.
— И что же, другие тоже не видели ничего подозрительного?
Она покачала головой.
— Если б видели, то сказали бы мне. Мы обсуждали это убийство всю обратную дорогу в столицу.
Поблагодарив ее, Акитада обратился к Гэнбе:
— Надеюсь, в мое отсутствие все было спокойно? Гэнба кивнул:
— Да. Только вот недавно зашел сюда какой-то странный человечек. Вас спрашивал. Насчет ширмы, которую он вроде бы должен был изготовить для вашей госпожи. Ну я и отвел его к ней. Ведь я верно поступил?
— Боже! Ноами! — Акитада вскочил. — Очень неприятный человек. Надо бы мне перехватить его, пока он не привел в расстройство мою жену.
Тамако он встретил в коридоре возле ее покоев. Она слышала, как он приехал, и пошла поискать его.
— Я рада, что ты благополучно вернулся. — Она поклонилась ему в своей обычной сдержанной манере, но глаза ее пытливо заглядывали ему в лицо.
— Я сразу же пошел навестить Тору и нашел его в обществе очаровательных дам, занятых мыслями о том, как поймать маньяка-изувера. — Видя в глазах Тамако непонимание, он пояснил: — Человека, который калечит и убивает молодых женщин в городе.
Глаза Тамако округлились.
— Какой ужас! — прошептала она. — А я и понятия не имела, что происходят такие вещи! А из дома-то выходить не опасно?
— Нет. Если будешь выходить днем в сопровождении служанки и не будешь наведываться в дурные кварталы. Кстати, я привез тебе еще одного пациента. — И он рассказал ей про Хараду.
Тамако кивнула и взяла его под руку.
— Пойдем! Там тебя ждет один человек, художник. Я оставила его, чтобы он дал урок рисования твоему сыну.
Акитаду охватил подспудный страх.
— Ты оставила его с Ёри?
Но картина, представшая их глазам, оказалась прямо-таки невинной. Монах-расстрига с аккуратно зачесанными назад волосами, облаченный в пристойного вида серое кимоно, сидел на коленях рядом с сыном Акитады. Оба держали в руках кисточки, сосредоточенно склонившись над огромным листом рисовой бумаги.
Оторвавшись от своего занятия, мальчик улыбнулся, вскочил на ноги и бросился обнимать отца.
— Я рисую! — радостно сообщил он. — Я уже нарисовал кошек. Иди посмотри!