Адресат тины
Шрифт:
– Христиане, получается, в ловушке цивилизационного развития. Твой ответ слишком теоретичен. Будто бы я не осознаю того, что религия даёт прикладную этику и поддерживает высокое положение человека за счёт влияния на его чувственную сферу познания. Но это доля религии, я же удивляюсь вере.
– А какой ещё ответ ты от меня ждёшь? Ничего не мешает
– Много?
– Знаешь, я не вижу в тебе тот классический и привычный образ женщины, – ласково говорит он и неуверенным движением целует тыльную сторону моей ладони. – Ты отличаешься от всех других женщин, что я встречал. Ты умнее их. Ты очень изысканная. Я не могу в полной мере сказать, что остерегаюсь тебя, скорее, испытываю осведомленность и неясную страсть. Ты можешь провернуть многое, если только захочешь.
– Ты наделяешь меня несуществующими чертами. Зачем?
– Разве? Я говорю лишь о своих чувствах.
– Прости, – я мотаю головой, сдерживая царящие в голове мысли, что могут ранить его, если я скажу хоть слово.
– Ничего страшного. Я считаю тебя равной себе, но это столь необычно и трепетно, что мне сложно подобрать правильные слова. Я испытываю к тебе уважение в силу твоих знаний и интеллекта.
ЧАСТЬ II
Не взлететь, не упасть, – обнажиться
Я не резвая птица, не лиса и не кошка
У меня в руках прялка и спицы
Я из льна, из хлопка плету понарошку
Не кричать, не молчать, – а раздеться
Я не тряпичная кукла, не статуя и не фреска
Передо тобою рассказ – моё интермеццо
Мне так больно, печально и тесно
Не пою, не играю, не слышу, – молю
Я не дерево, не игла, не рабатка
Черноту, гниль души отдаю углю
Ты и Ницше, и Сартр, и Кафка, —
Как на полке стоишь надо мной,
И с коварной
Не терзания, не любовь, а покой
Равнодушие, безразличие, – боль любая.
Простирается, кается черный прибой
Треть души, треть тепла у меня забирая.
Я устала. Я изрезала своё лицо и руки. Никогда не думала, что дойду до такого, при этом не чувствуя никакой физической боли. Я проявляла слабость и снова вела себя как никчемная псина, потому что сбегала из дома, чтобы не видеть страдания матери. Я люблю её! Но я не могу быть рядом с ней. Мне слишком больно и тошно от осознания близости её смерти, но в то же время я понимаю насколько мои поступки мерзкие и малодушные. Я должна переступить через себя и быть с ней столько, сколько осталось. Недавно мама зачитывала своё завещание. Её голос был мягок и спокоен, она не плакала. Но после её речи я ощутила окончательную черту и отсутствие смысла даже дышать в это мгновение. Это чувство стало настолько ярким, что я никак не могла его затмить. Я эгоистично сказала ей, что всё это неимоверно жутко и, что мне больно, а она лишь вздохнула и продолжила: "Я думаю ты сильный человек."
Нет! Вовсе нет! Мои воспоминания перепутались, но я отчетливо помню, что в тот день должна была быть университетская лекция, но на перерыве я в какой-то момент села на подоконник и открыла окно на пятом этаже. Я периодически смотрела вниз на асфальт и ощущала неимоверное чувство страха жить дальше. После этого меня стали сильно мучить кошмары, но я не запомнила толком их содержания, даже образов, которые до сих пор являются. Во снах всегда бесконечно жарко и никак невозможно унять это ужасное переживание. Словно мне не хватает места на постели, всё тело сжимает в невидимых тисках, отчего просыпаюсь я уставшей, с ощущением тяжести и ноющей болью в висках…
Конец ознакомительного фрагмента.