Адрес: Центавр

Уоллес Фредерик

— Пришлось потратить какое-то время на то, чтобы убедиться, что все здесь идет гладко. Надеюсь, вы не в претензии, что я так долго не приглашал вас для обсуждения вашей работы, — произнес доктор, пристально глядя на инженера.

— Ничего страшного, — ответил Фогель. — Директора по медицинской части приходят и уходят. Я остаюсь. Так проще, чем искать другую работу.

— Понимаю. Сейчас вы должны отлично знать это место. Порой мне думается, что с грехом пополам вы могли бы выполнять и мои обязанности.

— Никогда

не интересовался медициной и не брал на себя труд ее изучать, — проворчал Фогель. — Я слежу за тем, чтобы функционировала моя часть, на этом все. Ни во что не вмешиваюсь, и ко мне никто не лезет, а в результате — со всеми дружеские отношения.

Кэмерон все понял. Заявление полностью проясняло позицию инженера. Фогель не собирался участвовать в братании.

— Есть некоторые вещи, которые мне не понятны, — начал доктор. — Поэтому я вас и пригласил. Обычно мы поддерживаем гравитацию в половину от нормальной земной. Я правильно понял?

Фогель утвердительно кивнул.

— Не понимаю, почему используется половинная гравитация? Возможно, так легче для ослабленных тел инвалидов. Или тут действуют факторы экономии. В любом случае, это неважно, если мы постоянно имеем половинный уровень.

— Вы хотите знать, почему мы создаем именно этот уровень притяжения?

— Если сумеете объяснить, не вдаваясь в технические детали, то да. Мне, кажется, следует знать как можно больше про это место.

Инженер зашевелился, похоже, про себя забавляясь.

— Никаких причин, кроме самих гравитационных установок, — объяснил Фогель. — Теоретически, мы можем создавать любую силу тяжести, какую захотим. Практически — удовлетворяемся тем, что получаем: от одной четверти до полной земной гравитации.

— Вы ее не контролируете? — Это противоречило тому, что Кэмерон раньше слышал. По его информации, генераторы гравитации представляли собой потрясающий образец научного прогресса. Казалось невероятным, что управление ими осуществляется столь безалаберно.

— Конечно, контролируем, — осклабился инженер. — Можем включить или выключить. Если гравитация меняется, это очень плохо. Получаем отклонение или вообще ничего не получаем.

Кэмерон нахмурился. Этот человек знал, что делает, иначе его тут не было бы. По важности должность Фогеля почти не уступала посту медицинского руководителя; здесь Медсовет не потерпел бы некомпетентности. И все же…

— Вы говорите так, словно генераторы изготовили специально для этого астероида, — продолжал инженер. — Приводите какие-то фантастические доводы из области медицины насчет уменьшенной гравитации для удобства инвалидов, которую еще можно и контролировать. Не знаю. По-моему, разработчики сами не ведали, для кого строят; правда выяснилась позже.

Кэмерон постарался скрыть раздражение. Ему требовалась информация, а не задушевные разговоры. На Земле ему говорили, что определенный уровень гравитации устанавливается

для блага инвалидов. У него уже сложилось определенное суждение о предмете, и он не видел причин его менять сейчас.

— Все прикладные науки стараются оправдать то, чего не могут, но хотели бы избежать. Медицина, уверен, здесь не исключение.

Он помедлил, задумавшись.

— Я в курсе, что на астероиде три отдельных генератора. Один работает сорок пять минут, пока два других отдыхают. Как только останавливается первый, запускается другой. Предполагается, что их работа синхронизирована. Мне не надо говорить вам, что на самом деле это не так. Совсем недавно вы должны были почувствовать, что вес тела внезапно увеличился. Я это ощутил. Что не так?

— Все в порядке, — успокаивающе сказал инженер. — Вы ощутили отклонение от нормы, когда работал один генератор. Скачок произошел из-за того, что второй должен был сразу отключиться, но этого не произошло. Он и добавил мощности полю, вот и все.

— Так и должно быть? Я говорю о накладке, когда мы на какое-то время имеем единицу или полторы от земного тяготения?

— Лучше такая гравитация, чем никакой, — с легкой заносчивостью заявил Фогель. — До того, как я здесь появился, подобное случалось довольно часто. Можете спросить любого из старожилов. Но я все наладил.

Доктору не понравилось направление, в котором инженер развернул разговор.

— А что вы сделали? — подозрительно спросил он.

— Ничего, — неохотно признался Фогель. — Ничего такого, что предполагал по роду занятий. Похоже, установки просто привыкли ко мне.

Есть люди, склонные одушевлять все, с чем имеют дело, и Фогель, похоже, оказался из их числа. Для инженера не имело значения, что речь идет о бесчувственных механизмах. Фогель наделял их личностными чертами и качествами.

— И это все, что вы можете сказать? Что гравитация у нас будет то зашкаливать, то совсем исчезать?

— Предполагается, что так работать установки не должны, но пока никому не удавалось добиться лучших результатов, — пояснил Фогель оправдывающимся тоном. — Если хотите, можете справиться у компании-производителя.

— Я не пытаюсь усомниться в ваших знаниях и вовсе не стремлюсь выглядеть глупцом в чьих-то глазах. Просто хочу удостовериться, что ничего не упустил. Видите ли, я думаю, что возможны акты саботажа.

Инженер прокомментировал эти слова широкой ухмылкой.

Повернув кресло, Кэмерон облокотился на стол.

— Хорошо, — устало продолжил он. — Объясните, почему мысль о саботаже кажется вам забавной.

— На саботаж может пойти только кто-то, живущий на астероиде, — начал инженер. — Но никому не понравится, если гравитация подпрыгнет до девяти «джи», а такое возможно. Я думаю, любой откажется от подобной затеи. Но есть и более веские причины. Вы знаете, как устроен каждый генератор?