Адовы

Мазур Степан Александрович

Едва Врунов поднял руку для ответа, как бабка отвернулась и тихо добавила:

— Что превыше всего в нашей профессии?

— Рейтинг! — воскликнул журналист. — И немного грамматики.

Она повернулась, сверкнув глазами за стекляшками:

— Повтори.

— Рейтинг превыше всего! — продекларировал Врунов висящий в лифте лозунг.

На всякий случай укусил папку, если ответ нужен другой. Перед глазами мелькнул парашют, полёт, приземление.

— Так-то, Побрей, — кивнула старушка. — Я верю, вы нас ещё удивите.

Идите, мсье Врунов. Работайте. Не то сами в Египет полетите.

— Зачем?

— Пустыни пылесосить.

— Будет сделано! — радостно пообещал журналист, на всякий случай облизнув папку. — Да я сам всю технику плясать заставлю. Я ж ради канала на всё готов! Даже работать… Сенсацизируем!

Старушка сложила пальцы в замок и тихо добавила:

— Я не сомневаюсь. Все хотят «золотой парашют». Да не каждому сложат. А этажей у нас много.

Глава 23

Кровопийцы

Воздух в помещении был пропитан сырым мясом. Алые потёки разбросаны повсюду. Брызги попадали на стены и даже на потолок, а струйки разливалась по разделочному столу и тягучими каплями срывались на пол, попадая в кровосток.

Здесь легко можно было снимать фильмы ужасов. Да только режиссёры не выстраивались в ряд для занятия мясного цеха. А вся продукция шла сразу в мясной павильон поблизости. Он же бутик — «мясо от Леонида».

Михаэль легко взмахнул топором и точным ударом отделил окорок. На сегодня это была последняя туша. Смена подходила к концу.

Новое место работы пришлось оборотню по душе. Медведь по ту сторону шкуры, даже зарплатой не интересовался. К чему деньги, если всегда можно урвать кусок свежего мяса? И сам голодным не останешься, и семью накормишь.

А кровью можно заправить любимый автомобиль. Демонический автопром иного не приемлет. Майки привередлив. Все лошадиные силы в двигателе — это лишь количество съеденных грузовиком лошадей. А вот кровь ему заменяла масла и все технические жидкости.

Расправившись с тушей, Михаэль стянул длинные разделочные перчатки и повесил фартук на гвоздь. Смена закончена.

— Ну, если с двумя-тремя тушами сегодня управишься… — заговорил хозяин мясной лавки, даже не успев войти в помещение.

А как вошёл, так умолк, оценивая объём выполненной работы. Присвистнул. Десяток разделано! А то и двадцаток!

— А ещё есть? — поинтересовался плотоядно оборотень. — Давно так руки не утруждал. А тут хотя бы тренировка.

Леонид Львович, а именно так звали хозяина лавки, ещё раз обвёл взглядом помещение. Там, где на крюках ещё утром висел десяток замороженных свиных и коровьих туш, оказалось пусто. Зато в помещении имелись полные лотки разделанного мяса. Отдельно горкой на разделочном столе лежали копыта.

Видимо, для холодца.

— Ну, Миша! Даёшь! — восхитился Леонид. — И как всё успел только?

—

Как? Руками, — смутился оборотень. — Когда жил много — иногда даже зубами.

— Зубами? — удивился хозяин лавки.

— Да шучу, — понял, что сболтнул лишнего оборотень. — Увлёкся я, Леонид. Погрузился по самые уши в работу. Молодость вспомнил, чего уж там.

— Мясником был? — прикинул хозяин мясной лавки.

— Ага, ещё каким, — не стал вдаваться в подробности оборотень.

Всё-таки битвы, воины и сражения не обходили его стороной. Но это когда было? А теперь он семейный. Остепенился. И чью попало кровь уже не проливает. Лучше пальцем показать на врага и для верности адрес узнать.

Михаэль вытер рукавом рот. Часть крови была на лице. Если спросят, то можно сказать, что попала при разделывании. Ну а что порой покусывал или облизывал тушки — молчок. Главное следов не оставить натуры медвежьей.

Не мёдом единым жив косолапый!

В качестве премии хозяин лавки вручил Михаэлю целый окорок, обмотав его в плотный картон, а затем положив в большой пакет с ручками.

— Вот спасибо!

— А собачка у тебя есть? — дружелюбно поинтересовался хозяин, посматривая на копыта на столе, как на потенциальный неликвид.

— Конечно! Самая здоровая в городе, — припомнил адского пуделя Михаэль. — Жрёт как прорва.

Хозяин тут же насобирал целый мешок и «для собачки», протянул.

— Понимаю. Держи копыта. Собаки они те же звери.

— О, Пукс обрадуется, — заметил Михаэль и добавил смущённо. — А можно я… кровь заберу?

— Это ещё зачем? — не понял Леонид, посматривая на сухие дырочки в полу.

Обычно кровь стекала сразу в канализацию, но теперь у стола стояла пятилитровая пластиковая канистра из-под воды, и всё разделанное и оттаявшее собиралось в неё.

— Да жена из крови такие блюда делает — закачаешься, — ухмыльнулся оборотень. — Одна кровавая колбаса чего стоит.

— Молодец, хозяйственная. Бери, конечно, — обрадовался хозяин. В основном тому, что лишний раз убираться не придётся. — Смотрю, нормальная семья у тебя. А то всё веганы и вегетарианцы вокруг одни. Обложатся травой и хоть трава не расти.

— Кто это? — удивился Михаэль. — Зачем травой? Болеют чем-то? Или так, для маскировки?

— А кто их знает? Когда одуванчиками питаются, ещё адекватные. А зимой бледные, что моль.

— Но одуванчики же цветут всего месяц, — прикинул медведь.

— Потому и не хватает на год витаминов и прочих микроэлементов. Не говоря уже о белке. Странные эти антишашлычники! — усмехнулся Леонид и присмотрелся к подопечному, тщательно сцеживающему кровь в пятилитровую пластиковую канистру. — А ты откуда будешь?

— Да я издалека приехал. Там с таким строго, — ответил Михаэль и разъяснил, перехватив взгляд. — Строго нет. На севере не растут одуванчики. Или ты ешь мясо или мясо ест тебя. Можно даже не сразу.