Адмирал Ушаков

Петров Михаил

– Чичагов - морской начальник, не может быть, чтобы ему дали сухопутную армию, - усомнился Арапов.

– В нашей матушке-России все может быть.

– Но там же Кутузов!

– Кутузов отозван и сейчас, говорят, тоже без дела, как и ваш Сенявин.

– Непонятно...
– начал было выражать свое недоумение Арапов и замолчал, услышав рядом немецкую речь. Разговаривали проходившие мимо сутуловатый генерал средних лет и его адъютант.

– Не бойтесь, - засмеялся обладатель бакенбардов, - это барон

Фуль, он ни слова не знает по-русски.

– А кто он такой?

– Один из главных военных советников государя. Говорят, - обратился генерал к своему товарищу, - сей господин составил план ведения войны с Наполеоном. Интересно, как отнесся к его плану государь?

– Об этом знают немногие, - отвечал его собеседник, - мне лично известно только, что государь приказал делать оборону в Дрисском лагере, а идея сия принадлежит барону Фулю.

– Где этот лагерь?

– На Западной Двине.

Арапов в недоумении покачал головой:

– Не понимаю... Это же отсюда на восток. Тогда зачем мы здесь, зачем тащатся сюда военные обозы? Если противник нападет на Вильно и мы станем отступать, он ворвется в самую Дриссу на наших же плечах!

– Ого!
– со смехом воскликнул генерал с бакенбардами.
– Оказывается, морские чины разбираются в делах инфантерии не хуже нас. Отныне я буду спокоен за Дунайскую армию: морской адмирал, взявшийся ею командовать, непременно приведет ее к победе.

На крыльце появился Шишков, и Арапов, оставив генералов, поспешил ему навстречу.

– Государь дозволил мне занять в доме две комнаты, - сообщил Шишков с довольным видом.
– Пока вы не устроены, можете временно занять одну из них. Несите вещи на первый этаж, - крикнул он лакею, дежурившему у кареты.
– Две комнаты слева от двери. Ящики с бумагами поставите в углу.
– Отдав необходимые распоряжения лакею, он снова обратился к Арапову: - Кто эти господа, с которыми так мило беседовали?

– Скорее всего, штабные генералы, - отвечал Арапов.
– Кстати, они мне сказали, что адмирала Чичагова здесь уже нет.

– Это правда, - вздохнул Шишков, - государь назначил его командующим Дунайской армией. Я узнал об этом только сейчас от графа Румянцева.

– Как же мне теперь быть?

– Я думаю, все устроится. Наберитесь терпения.

Комнаты, отведенные государственному секретарю, оказались не очень большими, но довольно уютными, с мебелью из мореного дуба. Шишков облюбовал себе побольше размерами, где, кроме кровати, стояли письменный стол и шкаф с книгами. Арапов разместился в смежной.

Шишков предупредил Арапова, что идет к графу Румянцеву на обед, вечером же он будет на балу, устраиваемом в честь государя.

– Располагайте своим временем как желаете, - сказал он на прощание. И не стесняйтесь, пожалуйста, будьте как дома.

Арапов проводил его с грустной

улыбкой. Государственному секретарю, конечно, хорошо. Пообедает отменно, да и бал у него впереди. А он, Арапов, сегодня довольствовался одним только легким дорожным завтраком. Было бы не худо и ему тоже пообедать. Он со вздохом пощупал в кармане кошелек: там оставалось всего около двух рублей. Богатство, что у нищего... Впрочем, на обед хватит и еще останется. Арапов посмотрел на себя в зеркало, оправил мундир и пошел в город искать харчевню.

Экипажа, возле которого беседовали генералы, и самих генералов у подъезда уже не было, должно быть, уехали. Не было и кареты, в которой Арапов прибыл вместе с государственным секретарем. Пусто было у подъезда. Только караульные солдаты оставались рядом со своими полосатыми будочками.

Выйдя за ворота, Арапов медленно зашагал по улице, посматривая по сторонам. Улица была тихая, застроенная в основном деревянными домами, напоминавшими постройки в русских провинциальных городах. Многие дома утопали в зелени.

Возле одного такого домика Арапов увидел группу солдат, которые по очереди, держа гусиный шаг, с ружьем на плече проходили по тропке - туда и обратно. Необычное зрелище настолько заинтересовало его, что он подошел к изгороди, где стояло несколько зевак из военных, и стал смотреть. Оказалось, солдаты вышагивали по тропке не просто ради забавы. Они показывали свое умение маршировать длинноволосому молодому человеку, стоявшему у окон домика.

– Кто это?
– поинтересовался Арапов у унтер-офицера, оказавшегося с ним рядом.

– Великий князь Константин Павлович, - последовал ответ.

Между тем экзамен на марширование кончился. Великий князь велел солдатам выстроиться в одну шеренгу, после чего начал речь:

– Маршировать вы умеете, но вам и в другом надобно умение иметь. Неприятель, который на нас идет, дерзостен. Его ничем иным не возьмешь, кроме как умением и храбростью. Будьте храбрыми, стойте твердо, в баталии не разрывайте рядов. А ружья заряжаете проворно или нет?
– вдруг спросил он, вспомнив, очевидно, что этого еще не проверял.
– Ну-ка ты, крайний, покажи свое умение.

Солдат, стоявший на правом фланге, исполнил прием, который от него требовали.

– Хорошо, - остался доволен великий князь.
– А теперь ложись и покажи, как целиться умеешь.
– Солдат сделал и этот прием.
– Не худо, но можно лучше. Смотри, как надо.
– Великий князь взял у солдата ружье, лег на траву и стал показывать, в каком положении следует держать голову, грудь, где быть при прицеливании правой руке и пальцу.

Арапов пошел прочь. "И это брат императора, надежда трона!
– с досадой думал он.
– Неужели он притащился за столько верст для того только, чтобы заниматься таким пустым делом?"