Адмирал Ушаков

Петров Михаил

– Да, я буду ждать, - подтвердила Мария.

Увы, в жизни часто получается не так, как мечтается. В первые месяцы его пребывания за границей они переписывались, но после того как скоропостижно скончался ее отец, писем от нее не стало. Те дни были для него самыми мучительными. Терзаясь мрачными предположениями, он посылал одно письмо за другим, а в ответ не получал ни одной весточки. Не знал он тогда, что в Херсоне ее уже не было...

Ах, Мария, Мария! Что ж ты наделала? Ведь все могло сложиться иначе...

Арапов оставался на шканцах до утра. Ожидание рассвета показалось

ему бесконечным. Ему почему-то думалось, что с наступлением нового дня море успокоится и все будет, как было до этого. Но утро пришло, а ветер не утих. Шторм продолжался.

В ту ночь лишился сна не один Арапов. Никто не сомкнул глаз. Да и можно ли было думать о сне, когда судну в каждую минуту угрожала гибель!

Утром Сенявин снова появился на шканцах. Он был бледен, но сохранял спокойствие.

– В трюме воды по колено, - мрачно сообщил он.
– Если к вечеру не утихнет, худо придется.

Шторм к вечеру не утих. Он продолжался и во вторую ночь, потом еще день, еще одну ночь... На четвертый день Сенявину доложили, что в трюме воды выше пояса, люди совсем обессилели и не справляются с течью. Сенявин пошел туда сам. Арапов последовал за ним.

То, что увидели на нижней палубе, привело командующего в сильный гнев. В то время как другие матросы помимо работы на помпах занимались вычерпыванием воды ведрами, Бахарь сидел на пушке и уплетал огромный кусок солонины.

– Скотина!
– набросился на него адмирал.
– Время ли теперь объедаться? Брось все и работай.

Бахарь соскочил с пушки и вытянулся перед ним с шутовской гримасой:

– Я думал, ваше высокоблагородие, теперь-то самый раз поесть солененького. Может статься, пить много будем! Вон оно как шумит!..

Услышав его слова, Сенявин не выдержал и захохотал. Засмеялись и матросы, работавшие на откачке воды.

– Ура, Бахарь, ура!

Шутка товарища заметно оживила людей, работа пошла веселее.

– Дозвольте мне с ними остаться, - попросил Арапов командующего.

– Оставайтесь, - разрешил тот и пошел наверх.

Вычерпываемую из трюма воду передавали по цепочке и сливали за борт. Арапов занял место, которое раньше занимал Бахарь, он же, сняв штаны, полез в трюм заменить черпальщика.

– Ну как там?
– спрашивали его.

– Для неумеющих плавать самый раз.

Вскоре сверху передали: справа по борту показалась земля. Матросы повеселели; при опасностях земля всегда радует. Но раздались и предостерегающие голоса. Конечно, говорили они, если на берегу найдется бухточка, где можно укрыться кораблям, - это хорошо; если же бухточки не будет, штормом корабли может выбросить на камни.

Арапов оставил матросов и поднялся на верхнюю палубу.

– Как там дела?
– спросил его Сенявин, стоявший на шканцах с подзорной трубой.

– Вода больше не прибавляется.

– Прекрасно.
– Сенявин показал рукой на берег.
– Кажется, молитвы наши услышаны. Через час будем в укрытии.

Берег, на который показывал Сенявин, был скалист, но он разрывался водной полосой, уходившей вглубь.

– Залив?
– спросил Арапов.

– Устье реки Тахо, -

ответил Сенявин.
– Я запомнил это место, когда из Балтики плыл в Средиземное море. Отсюда неподалеку португальская столица Лиссабон.

В устье реки штормило не так, как в открытом море, но все же волны мешали спасательным работам. Надо было искать более тихое место, и Сенявин приказал плыть вверх по реке до самого Лиссабона.

– А нас туда пустят?
– спросил флаг-офицер Макаров.

– Португалия обязалась придерживаться по отношению к нам нейтралитета, и потому она не может не дать нам убежища, - отвечал Сенявин.

– Но еще не успел подойти наш шлюп "Шпицберген".

– Ждать не будем, шлюп найдет нас у Лиссабона.

Едва эскадра, потрепанная жестоким штормом, с рваными парусами, двинулась вверх по реке, как в море показались военные корабли под английскими вымпелами. Было похоже, что они тоже искали убежища от шторма. Но кем они теперь были по отношению к русским - нейтральной стороной или открытыми врагами? С тех пор как эскадра оставила Корфу, прошло более месяца, за это время в отношениях между странами могли произойти всякие изменения. На всякий случай Сенявин решил быть от англичан подальше и приказал прибавить парусов, чтобы быстрее прибыть в Лиссабон.

В прошлый раз, когда по пути в Средиземное море Сенявин заходил в португальскую столицу, здесь стояла королевская эскадра. Но теперь ее не оказалось. У пристани виднелись только привязанные к сваям лодки да мелкие одномачтовые суденышки.

– Странно, - проворчал Сенявин, - куда могла деваться в такой шторм эскадра?

Арапова португальская эскадра не интересовала. Его интересовал сам город. Расположенный на северном берегу эстуария, Лиссабон имел ровную плоскость только в центре, а дальше от центра дома располагались ярусами на склонах возвышенностей, составляя вместе нечто, напоминающее античный амфитеатр.

На берегу толпилась масса народа. Португальцы с любопытством смотрели на русские корабли, но плыть к ним не решались. Ничем не проявляло себя и портовое начальство. Ни привета, ни протеста.

– Слушай, Макаров, - обратился Сенявин к флаг-офицеру, - возьми с собой матросов и плыви в город. Найдешь там русского представителя Дубачевского и узнаешь обстановку.

– Но я не знаю португальского, - возразил Макаров.

– Зато лопочешь по-испански, а испанцев тут понимают.

Макаров не стал брать матросов, а поплыл в город один. Вернулся он только на второй день. Цел, невредим, но мрачен. Уж такие узнал новости нечему было радоваться. Первая новость: португальской эскадры нет в Лиссабоне потому, что она повезла в Бразилию королевскую семью и всех министров, которые уплыли туда в страхе быть захваченными французскими войсками. Вторая новость: французские войска под командованием генерала Жюно продвигаются в глубь Португалии и вот-вот должны появиться в Лиссабоне. Третья новость, пожалуй, самая важная: император Александр I еще в октябре провозгласил декларацию о разрыве отношений с Англией, следовательно, английский флот теперь может в любой момент атаковать русские корабли...