Адмирал Империи 28
Шрифт:
— Да, Дженкинс, вот теперь похоже влипли мы по самое не балуйся.
Он покосился на зеленые метки кораблей Империи, которые неумолимо смыкали кольцо вокруг горстки его линкоров.
— И что ж нам теперь делать, сэр?
— Что ж, будем выкручиваться самостоятельно, — по своей старой привычке, неунывающе улыбнулся Уильям Парсонс, подмигивая снова затрясшемуся от страха Дженкинсу.
Энсина действительно подтряхивало, как поймавшего космическую лихорадку.
— Да не трясись ты так, Дженкинс, словно кролик увидевший удава, — хмыкнул коммандер Парсонс, украдкой покосившись на бледного как полотно энсина. Плечи капитана расправились,
Он решительно шагнул к пульту Дженкинса и, привычно ткнул в сенсорную клавиатуру. Над проекционным столом тут же всплыло искрящееся голубоватое марево голограммы, постепенно обретающее очертания исполинского боевого космического корабля в разрезе. Это был их родной «Мичиган» — краса и гордость 1-го «ударного» космофлота Республики.
Трехмерное изображение мерцало и подрагивало, словно живое, казалось, стоит протянуть руку, и ощутишь шершавую броню на ощупь. Высоченные, уходящие ввысь командные надстройки с ощетинившимися антеннами связи, громадный корпус, утыканный орудийными башнями и генераторами силовых щитов, распахнутые жерла ангаров и шлюзов, зияющие провалами в бронированных боках. Внутри стального гиганта угадывались бесчисленные отсеки — боевые, инженерные, жилые, сцепленные между собой бронированными переборками. Словно кровеносные сосуды в теле исполина, змеились по всему корпусу линкора анфилады, коридоры и лифтовые магистрали.
— Внимательно смотри сюда, — скомандовал Парсонс, многозначительно тыча пальцем в светящуюся проекцию и обращаясь к энсину поучительным тоном заправского инструктора. — Вот, полюбуйся на наш доблестный «Мичиган» и заруби себе на носу очевидные вещи.
Дик, прищурившись, обвел пальцем периметр голограммы, делая особый упор на мерцающую броню:
— Видал, какой у нас знатный бронекорсет, а, парень? Обшивка ведь двухслойная, из сверхпрочного нимидия. Прикрыты от огня противника как приличные люди. Плюс еще, заметь, внутренние переборки и конструкции жилых отсеков тоже из нимидийской брони. Крепость, а не линкор! Так что можешь выдохнуть, ни за что «раски» не продырявить нас одними лишь палубными орудиями…
Энсин, все еще трясущийся, как студень на ветру, лишь неопределенно хмыкнул в ответ и робко возразил:
— Допустим, сэр, снаружи не возьмут… А если на абордаж пойдут, как тогда запоем? И что тогда делать? Я наслышан про этих головорезов…
— Соображаешь, уже хорошо! — одобрительно хохотнул коммандер, щелкнув энсина по носу. — Да, штурмовать наши посудины «раскам» придется в любом случае, если они хотят с нами разделаться.
— И вы еще говорите не переживать, сэр? — нервно хохотнул Дженкинс, истерически взмахнув руками. — Тоже мне, утешили… Знаете ли, я вот лично не вижу большой разницы — сдохнуть от детонации аккумуляторов или от плазмы, что вот-вот прожжет бронежалюзи иллюминаторов! Или от вражеского плазменного штыка промеж ребер! Какая, к дьяволу, разница?!
Энсин содрогнулся всем телом, словно наяву увидев перед собой разверзшуюся бездну неминуемой гибели. Лицо его исказила мучительная гримаса.
Парнишку можно было понять Дженкинсу довелось пару лет тому назад побывать в шкуре загнанной мыши, оказавшись в центре абордажной схватки. О, то был сущий ад! Выжил энсин лишь чудом — когда арабские космодесантники Звездного Халифата, с которым тогда разбирался 1-ый «ударной» космофлот, прорвались на мостик
Уже потом, в медотсеке Дженкинсу рассказали, что вражеские штурмовики приняли его за покойника и не стали добивать контрольным в голову. Энсин же на всю жизнь запомнил леденящее прикосновение штыка и обжигающе-горячие брызги крови, что хлестали фонтаном из его развороченного тела…
— Штука в том, сынок, что штурмовых команд русским для этого ну никак не наскрести, чтобы взять на абордаж все восемь наших линкоров зараз! — между тем ответил на это Парсонс, видя как Дженкинс замолчал и изменился в лице. — Брось, парень! — с силой хлопнул он подчиненного по плечу, мигом вырвав того из кошмарных воспоминаний. — То что произошло когда-то на «Мичигане» более не повториться…
Коммандер быстро застучал по клавишам, меняя ракурсы и углы голографических проекций. Мерцающие контуры теперь уже русских боевых кораблей послушно закружились над пультом.
— Пораскинь мозгами, Дженкинс, — наставительно произнес Дик, тыкая в голограмму. — Ты только посмотри, у наших дражайших оппонентов ведь не густо со штурмовиками… В их эскадре из больших кораблей всего два паршивых линкора на всю ораву, остальные десять — мелочь в виде тяжелых и легких крейсеров…
Видя, что до энсина медленно, но верно начинает доходить, Парсонс воодушевился и продолжал с удвоенным жаром:
— В их тесных трюмах от силы с полтысяти профессиональных абордажников на всю эскадру наберется, не больше… Ну, максимум, тысячи полторы, если к ним присоединятся космоморяки из экипажей. И это, заметь, в ущерб качеству, это неотложный факт…
Коммандер расхохотался и легонько постучал Дженкинса по лбу, намекая на пустоту внутри черепной коробки молодого человека.
— А теперь прикинь, сколько этих ряженых сгинет на палубах наших кораблей, если учесть тот факт, что только на одном «Мичигане» сейчас находится пять сотен глоток. Ну а если считать все восемь линкоров, то без малого четыре тысячи бравых ребят, которые дадут прикурить любому сунувшемуся к нам. А если еще приплюсовать сюда тех, кого мы спасли с погибших кораблей авангарда, кто может держать оружие в руках? Сам посчитай…
Энсин слушал разглагольствования командира, приоткрыв рот и поминутно кивая, как болванчик. Постепенно на его лице проступало облегчение вперемешку с надеждой. Однако червячок сомнения все еще точил душу новичка:
— Оно, конечно, так, сэр… Но «раски» ведь чокнутые, они могут не испугаться и все-таки полезть.
— Гиблое дело, парень — полчасика потерпеть, а там и наш славный контр-адмирал Ди Сенна придется в себя и прибудет в сектор, — отмахнулся Дик Парсонс. — Благо здесь лететь-то всего несколько минут… Так что не дрейфь, несмотря на то, что мы пережили, Дженкинс, все самое опасное осталось позади…
Дженкинс несмело заулыбался, воспрянув духом, и вдруг осекся на полуслове, вытаращив глаза. На экране связи истошно замигал огонек вызова.
— Сэр!.. — произнес энсин, поворачиваясь к своему командиру. — Гляньте-ка… Вызов на связь. Причем, напрямую с мостика флагмана «раски» — тяжелого крейсера «Пантелеймон».
Парсонс на секунду завис, обдумывая поступившую информацию. Его глаза метались по экранам мониторов, на которых отображались данные радаров и систем сканирования. Пальцы барабанили по подлокотникам командирского кресла.