Администрация леса
Шрифт:
В автобусе постепенно установилась относительная тишина. Угрюмые, изнервничавшиеся накануне, плохо выспавшиеся пассажиры или дремали, или боролись с зевотой. Лишь экс-фельдъегерь продолжал бормотать что-то хвалебное о своем кумире. Слушая пример номер десять (Верховный сумел так запутать Администрацию распределений, что все фонды, начиная от канцелярских скрепок и кончая горячими обедами, поступают им сейчас в двойном количестве, так что служащие не только обеспечены вдоволь всем необходимым, но даже могут приторговывать на стороне), отец уснул.
Разбудил его сын.
— Папа, просыпайся, мы почти приехали!
Отец рукавом протер
Глухие железные ворота, на которых огромными буквами было выведено по трафарету «Въезд запрещен», сами собой поползли в сторону, как только автобус повернул к ним, съехав с главного шоссе. Отец даже удивился простоте, с которой они проникли сюда: никто не задал ни единого вопроса, даже не проверил документы у водителя. Однако автобус тут же остановился, едва не упершись бампером во вторые ворота, точно такого же вида. Первые ворота тем временем уже закрылись, и они оказались как бы в ловушке — спереди и сзади крашенные в серый цвет, кое-где тронутые ржавчиной железные конструкции, вверху переплетение колючей проволоки, по бокам кирпичные стены с одной-единственной узкой дверцей.
Спустя примерно четверть часа эта дверца открылась, и появились два лесника в полной парадной форме — пятнистые маскировочные комбинезоны, на фуражках эмблемы в виде переплетенных оленьих рогов, серебряные желуди в петлицах. Очень быстро и тщательно они проверили у пассажиров лицензии, перетрясли весь багаж, а троих чем-то не приглянувшихся им типов подвергли личному обыску, включавшему прощупывание швов на одежде и снятие ботинок вместе с носками. Лишь после окончания всех этих процедур внутренние ворота открылись, и автобус въехал на просторное, вытоптанное, как учебный плац, поле. Несколько других автобусов было уже припарковано на асфальтовой площадке слева от ворот, чуть дальше дымилась мусорная яма, к единственному деревянному туалету, над которым кружили тучи зеленых мух, стояла очередь. Множество разнообразно одетого люда сидело, лежало и бесцельно слонялось по полю, а впереди виднелись новые ряды заграждений, какие-то приземистые здания без окон и кирпичная квадратная вышка, не то пожарная, не то сторожевая.
— Всем приготовиться покинуть транспортное средство, — отдал приказ один из лесников. — Личные вещи оставить на местах. С собой разрешается брать только запас воды и пищи на одни сутки, нож, длина лезвия которого не превышает пяти сантиметров, и теплое одеяло, в крайнем случае — спальный мешок. Никаких палок, никаких накомарников, никаких спичек и зажигалок, никаких биноклей и других специальных средств. Алкогольные напитки и табак запрещены. Журналы, книги, газеты, а равно иные изделия из бумаги — тоже.
— Я инвалид! — стриженный под бобрик мужчина с почти фиолетовым цветом лица задрал штанину, демонстрируя протез. — Как же я обойдусь без палки?
— Раньше надо было думать! — Лесник выхватил лицензию из его рук и, изорвав в клочья, выбросил в окно.
Некоторые пассажиры возмущенно загалдели. Другие в испуге прикусили языки. Лишь один экс-фельдъегерь выразил одобрение: «Правильно! Так ему и надо! Будет знать в следующий раз, как соваться в наш лес!»
— Молчать! — заорал лесник, у которого был в петлицах на один желудь больше. — Иначе сейчас все будут выдворены! Тишина! Кому там что не
Пассажиры один за другим принялись покидать автобус через заднюю дверь — переднюю почти сразу закупорила своим телом толстуха, которую сейчас безуспешно пытались вытолкнуть наружу водитель и оба лесника. Инвалид, зажимая в кулаке обрывки лицензии, бегал в поисках каких-то начальников, но от него все отмахивались. Здесь даже и не пахло лесом. Пахло мазутом, горелой бумагой, хлоркой и человеческим неблагополучием.
— Значит, белые живут семьями? — спросил сын.
— Да. Обычно несколько взрослых и пять-шесть малышей.
— Если мы их найдем, давай не будем трогать малышей, ладно, папа?
— Давай.
— Возьмем только одного самого большого и старого.
— Хорошо.
Солнце постепенно поднималось все выше, и от него не было никакого спасения на этом голом, унылом пустыре. Мальчик несколько раз прикладывался к термосу с водой. Откуда-то появился экс-фельдъегерь. Очевидно, ему не терпелось продолжить славословить в честь Верховного.
— А вы сами из какой Администрации будете? — спросил он, чтобы возобновить прерванный разговор.
— А не из какой, — ответил отец, с любопытством ожидая ответной реакции.
— То есть? — кустики бровей полезли вверх. — Как это — не из какой? Да разве так можно?
— Представьте себе — можно.
Некоторое время экс-фельдъегерь в растерянности стоял молча, слегка приоткрыв рот, потом резко повернулся на каблуках и удалился в направлении туалета. Там он встал в очередь, но не в общую, а в другую — покороче, состоявшую из обладателей всяких льготных удостоверений, лжекалек и просто нахалов.
Какой-то подозрительного вида субъект, жуя в зубах спичку, прохаживался среди разомлевшей толпы и время от времени заводил короткие разговоры. Вскоре он оказался рядом с отцом.
— Послушай, приятель, — доверительно зашептал он, — так они могут нас до вечера промучить. Знаю я эту сволочь. Давай скинемся по тройке, чтобы быстрее дело было. Они только этого и ждут.
— А воды здесь нельзя купить? — спросил отец, протягивая деньги.
— Воды нельзя… С тебя тройки мало, вас же двое.
Спорить не имело смысла. Скорее всего, это был переодетый лесник, таким нехитрым образом выколачивающий приварок для своей братии. С любым строптивцем они без труда могли бы расправиться в лесной чаще. За себя отец не боялся, но присутствие сына связывало его по рукам и ногам.
Экс-фельдъегерь тем временем пробился в туалет, сделал свои дела и, не обнаружив на стенах ничего примечательного, вскоре вышел наружу, одной рукой на ходу застегивая штаны. Прогрессирующий склероз, очевидно, уже стер из его памяти впечатления от предыдущего разговора, и он, как ни в чем не бывало, принялся во второй раз излагать отцу историю великих деяний Верховного Администратора, причем в рассказах этих, как и в молитвах, совпадали не только все слова и их порядок, но даже интонации. К счастью, вскоре вернулся подозрительный тип со спичкой в зубах и заговорщицки подмигнул отцу: