Адептка Эмили
Шрифт:
– Все нормально? – спросил зоркий Генри, который знал меня, как облупленную, и видел, что я сомневаюсь.
– Да, – помедлив всего миг, отозвалась я. – Все отлично, – и я даже улыбнулась, чтобы показать, как у меня все отлично.
Неверное, получилось достаточно фальшиво, потому что беспокойство во взгляде Генри никуда не делось, но он все же кивнул, и, пожелав мне спокойной ночи, удалился.
«Что ж, – я вздохнула и, раскрыв чемодан, уставилась на кучу вещей. – Пора это все разобрать». Кстати, а в чем мужчины спят ночью?
В конце концов мне удалось обнаружить на дне чемодана, под бесчисленными перчатками, жилеткам и бриджами уютную фланелевую пижму на несколько размеров больше. Облачившись в нее, я наконец-то легла в кровать. Ну и денек сегодня…Редко кому, наверное, удается в один день сменить пол, имя и учебное заведение. Поэтому я так устала. Надо бы, конечно, разобрать чемодан, но сейчас у меня уже просто слипались глаза. Завтра займусь.
Однако «завтра» началось с истошных криков в коридоре, что мы опаздываем. Подорвавшись, я заметалась по комнате, пытаясь одновременно одеться, причесаться и почистить зубы.
«Носки, – жалобно вопили в коридоре, – где все мои носки?». Через пару минут, когда я, едва взглянув в зеркало, уже выбежала в коридор, тот же голос облегченно выдал: «А, вот они, на люстре!».
Порадовавшись, что живу хотя бы не с тем адептом, у которого носки по ночам убегают на люстру, я зашагала по коридору, раздумывая, как бы найти столовую, где мы договорились встретиться с Генри. Вдруг одна из дверей открылась, и в коридоре показался парень с такими рыжими волосами, словно он окунулся макушкой в ведро с оранжевой краской. Его галстук сбился набок, волосы торчали во все стороны, но настроение было самое радужное.
5
– О, привет! – радостно поприветствовал он меня. – А я тут носки потерял, кое-как отыскал. Я Томас, а ты?
– Эмиль, – затравленно оглянувшись, я убедилась, что он обращается ко мне, и вдруг не к месту улыбнулась. Мадам Фоббс говорила нам, что улыбка – это главное оружие, и его можно применять в любой ситуации. – А где… столовая? Кушать?
Как и вчера, в моей речи сам собой прорезался ужасающий акцент, и Томас сначала моргнул, глядя на меня и пытаясь разобрать, чего я хочу, а потом махнул рукой куда-то в сторону лестницы:
– Пойдем, покажу. А ты из другой страны, да?
– Да, да – усилено покивав, я пошла за парнем.
Он болтал, не переставая, рассказывая, как он искал свои носки утром, и как в итоге ему пришлось надеть по одному носку из двух разных пар, и изредка спрашивал меня, из какой я страны. Я рассеяно слушала его, кивая, улыбаясь и отвечая, как попугай:
– Моя страна далеко. Далеко-далеко.
К счастью, тут мы дошли до столовой. Издалека завидев Генри, я понеслась к нему со скоростью паровоза.
– Доброе утро, – при моем приближении он начал было вставать, но на полпути вспомнил, что теперь я – не дама, и со вздохом
– Как первая ночь в академии? – поинтересовался он, пододвигая ко мне поднос, на котором уже стоял завтрак и кофе. Я, сообразив, что вообще-то все несут себе еду сами от раздаточных столов, поблагодарила его кивком, ощутив внезапную неловкость. Генри столько для меня делает… В обед нужно будет прийти пораньше и самой сходить за едой, чтобы не утруждать его.
Я уже открыла рот, чтобы сообщить, что ночь прошла отлично, как вдруг взгляд Генри переместился за мою спину, и он еле слышно простонал:
– Рыжий Том! Я же просил, только не связывайся с ним!
– А? – обернувшись, я увидела Томаса, усердно улыбающегося и протискивающегося между адептами. В руках парня был поднос, и через минуту он плюхнул его на наш стол. Затем – с шумом отодвинул стул, уронил свою сумку, наклонился, чтобы поднять ее, чуть не сбил стакан с чаем – Генри каким-то чудом успел его подхватить – и наконец сел.
– О, привет! – радостно поприветствовал он Генри, забирая у него из рук свой чай.
– Рыжий Том, – отозвался друг, испытующе глядя на Томаса, – и как у тебя сейчас с магией?
Я сделала Генри большие глаза – нельзя же называть человека по прозвищу прямо в лицо, вдруг он обидится! Однако Том ничуть не оскорбился, а лишь заверил Генри, одновременно жуя булочку:
– Все лето тренировался! За три месяца ни разу не пришлось новые шторы покупать!
Не понимая, при чем тут шторы, я перевела взгляд с одного парня на другого, и Генри пояснил:
– У Тома проблема со стихийными выбросами магии, а он огневик, вообще-то. Поэтому, если он соберется колдовать, беги куда подальше.
– Да, лучше бежать, а то можно без бровей остаться, – Том немного смущенно пожал плечами, и Генри тут же обернулся к нему.
– Будешь колдовать возле Эмиля – руки вырву, – спокойно пообещал друг, – он мне нужен живой и с бровями. – От этой угрозы мне стало не по себе и даже есть расхотелось – все же я не привыкла к обещаниям вырвать руки во время завтрака. Но Генри, тут же бросив на меня строгий взгляд, добавил: – Ешь быстрее, скоро звонок.
Кивнув, я молча заработала челюстями. Однако к тому моменту, когда прозвенел первый, предупреждающий, звонок, я все равно не успела доесть. Да в меня больше и не лезло – все же порции были рассчитаны на мужчин.
– Пойдем? – поднявшись, я схватила свою сумку. Опаздывать в первый день не хотелось.
Когда мы проходили по столовой, с какого-то стола моему другу помахали, и он ответил сдержанным кивком, но не подошел. Я запоздало сообразила, что у Генри, вообще-то, в академии есть друзья. Обычно он, наверное, завтракает и идет на занятия с ними вместо того, чтобы возиться с первокурсниками.