Адаптер
Шрифт:
– Отец, ты знаешь, где Мара? – спросил один из мужчин у высокого седого старика, все еще перебиравшего четки и что-то шептавшего свистящим голосом. Молитвенный час был окончен, и пришло время для осознания и познания.
Старик повернул голову к спросившему, с презрением смерив его грузное тело и напряженное большое лицо. Они были очень похожи, только выкаченные пустые глаза и слегка крючковатый нос отличали сына, делая его лицо глупее и завистливее. Маленький рот с тонкими губами прятался за толстыми щеками и нависшими густыми усами.
– Ты и сам все знаешь, Эмир, – процедил сквозь зубы отец и повернул голову к третьему мужчине, который стоял
– Мара там, где она хочет быть. Я не вправе нарушать закон, ведь так повелел Аллах, – Беджан вежливо посмотрел сначала на старика, потом на молодого, приятно улыбнувшись. – Я думаю, что лучше ей пока находиться там.
– Ты что, дурак! – рассвирепел молодой, глаза его налились кровью, а усы заплясали в гневном танце. – Ты же видел, что нам прислали оттуда!
– Ты боишься? – Беджан с интересом посмотрел на Эмира. – Не ты ли всем доказывал, что Мара дурочка и все равно ничего понять не сможет. А теперь ты боишься. Пожалуй, ты впервые признал ум своей сестры, а ведь я вас предупреждал.
– Врешь! Ты все знал! Ты знал, что так будет! – рассвирепел старик и попытался встать, но у него затекли ноги. – Эмир, подними меня!
– Вы, почтенный Ата, ошиблись. Вы отвергли все наши предложения и сделали так, как привыкли. И вы ошиблись, – Беджан вежливо склонил голову.
– Как ты говоришь с потомком пророка?! – взревел старик. – Я следовал воле Аллаха!
– Воля и Слово Аллаха на нашей грешной земле известны – это есть Закон. Иного слова я не могу знать. Я передаю вам весть, во всем остальном воля Аллаха, – Беджан почтительно поклонился солнцу и поднялся. – Никто не может знать заранее, что ждет его, но каждый должен знать, что требуется от него.
Он поклонился старику, потом Эмиру и бесшумно вышел. Старик сжимал и растягивал четки, скрежеща зубами, отвернувшись от яркого солнца, ослеплявшего его взор и разум.
– Подними меня! – приказал он сыну.
– Что будем делать, отец? – испуганно спросил Эмир.
– Подними меня, дурак! – крикнул старик, выплеснув всю злость и гнев из глаз в лицо сына. – Не тебе об этом думать, я сам все решу!
Эмир тяжело встал и с трудом поднял старика. Отец с презрением посмотрел на запыхавшегося сына и, подволакивая левую ногу, вышел. В коридоре его ждал верный слуга с подносом. Старик выпил стакан ледяной воды и пошаркал к себе. Остановившись у кабинета, он вернулся и вошел в террариум. Закрыв дверь на замок, он встал у аквариума с водными гадами. Змеи не бросились на него, как обычно. Они сбились в кучу и смотрели куда-то вниз, не обращая внимания на хозяина.
– Эй, тупые создания! – старик постучал костяшками пальцев по стеклу. Внезапно что-то большое и холодное скользнуло по его ногам. – Это еще что за шайтан?
Голос старика дрогнул, лишенный силы и уверенности. Старик огляделся и вскрикнул, не увидев в длинном аквариуме молчаливого полоза. Что-то темное двигалось на него слева, он бросился к двери, но удав повалил старика на пол, быстро и безмолвно обхватывая тело мощными кольцами. Старик издал
Так их и нашли. Удав не то уснул, не то сдох, разбираться никто не стал. Ему прострелили голову, отрубив для надежности, но освободить тело старика так и не смогли. Накрыли простыней, прочитав короткую молитву. В террариуме остались Эмир и Беджан. Эмир со страхом и плохо скрываемой радостью смотрел на бесформенную кучу под простыней, Беджан, как обычно, злил водных гадов, осмелевших после гибели могущественного собрата.
– И что теперь? – задыхаясь от волнения, спросил Эмир.
– Теперь ты глава рода, – бесстрастно ответил Беджан. – Тебе стоит быть умнее своего отца, а ум для тебя – это послушание.
– Я не буду таким дураком, как отец, – процедил сквозь зубы Эмир, если бы не было Беджана, он бы пнул тело, стал бы его топтать.
– Твой отец не был глуп. Не порочь его имя, тем более не вздумай никому об этом говорить. Ты должен уважать память своего отца, иначе тебя не примут.
– Что я должен делать?
– Пока ты должен скорбеть. О Маре позабочусь я. Я ее муж, а тебе надо возглавить семью.
– Но как мы без нее сможем? Срок перевода близится.
– Это уже не твоя проблема. Пока я знаю, что его перенесут. И в этом нет нашей вины. Твой отец знал, что идет большая игра. Он сделал ставку и проиграл, не ошибись и ты, – Беджан пошел к выходу. У двери он обернулся. – Поговори со своей матерью, подготовь ее. Ваши отношения не должны стать известны. Даже не думай пытаться их узаконить.
Эмир побледнел, глаза налились кровью, но смолчал. Беджан долго смотрел ему в глаза до тех пор, пока Эмир не отвел их в сторону. Оставшись один, Эмир занес было ногу, чтобы пнуть отца, и отпрянул назад. На мгновение ему показалось, что тело под простыней зашевелилось. Вскрикнув, он выбежал, забыв закрыть дверь.
В коридоре никого не было, Эмир стоял у двери комнаты матери и прислушивался. Замок щелкнул, и он вошел.
– Он мертв, – шепотом выдохнул Эмир, упав на колени перед матерью. Она сидела на кровати в тонком коротком халате и расчесывала длинные черные волосы. – Он мертв, слышишь, мертв!
Женщина удивленно посмотрела на него, словно видела впервые? Он подполз к ней, положив большую голову на колени. Она гладила сына, изредка выдергивая волоски, а он терпел. Внезапно она разразилась диким скрипучим хохотом. Белое лицо, еще недавно красивое в застывшей молодости украденных лет, исказилось жуткой гримасой ужаса и беспредельной радости, продолжая гладить голову Эмира.
– Мама, – он поднял на нее полные слез и счастья глаза.
Она ничего не ответила, смотря на него безумным взглядом. Женщина склонилась и впилась зубами в его губы, глубоко засовывая длинный язык. Почувствовав вкус крови, она оттолкнула его и распахнула халат, открывая не утратившее привлекательности тело, портили ее облик кисти рук, не способные скрыть возраст, и безумный взгляд, искривленное похотью и гневом лицо сумасшедшего. Она встала, он покорно снял с нее халат. Женщина дала ему пощечину, потом еще одну, еще и еще, пока все лицо не запылало и надулось, как переспелый помидор. Закончив бить и внимательно осмотрев его лицо, она улыбнулась и села на кровать, широко расставив ноги. Схватив его за волосы, она прижала его лицо к себе, сжав голову бедрами, желая задушить, отпуская, давая передышку на несколько секунд, и с новой силой вжимая в себя, душа ногами.