Адам Смит

Аникин Андрей

На одной из проповедей в церкви было замечено, что профессор Смит подозрительно улыбается и качает головой. По просьбе пресвитерии принципал университета поставил ему на вид, но удовлетворился тем объяснением, что профессор делал это по рассеянности.

Смит обратился в совет университета с просьбой отменить обязательную молитву перед каждой его лекцией. Совет не пошел на это, но молитва, которую по необходимости читал Смит, очень мало напоминала об официальной религии, а скорее была чем-то вроде философского раздумья вслух.

Неверие профессора не было тайной для студентов, но относились они к

этому по-разному. Лорд Бьюкен, который в молодости был учеником Смита и по-своему уважал его, тем не менее сетовал уже после его смерти: «О достойный и почтенный муж, почему не был ты христианином?»

Впрочем, этот лорд лишь оправдал мнение, которое было о нем в университете. Один из гостей, слушая его разговор на каком-то университетском обеде и наблюдая почет, которым был окружен молодой аристократ, с удивлением спросил своего соседа по столу:

— Почему этого молодого человека здесь так высоко ставят? Кажется, он посредственного ума.

На что сосед, которым оказался профессор Смит, ответил:

— Мы это знаем. Но он единственный лорд в нашем университете. Приходится дорожить им.

Гость не понял, всерьез это сказано или в шутку, но предпочел не продолжать разговор.

Весной 1752 года Смит оставил кафедру логики и занял освободившуюся вакансию профессора нравственной философии. Это была одна из главных кафедр университета. Ее в свое время занимал учитель Смита Френсис Хатчесон, который умер несколько лет назад.

Смит читал курс нравственной философии 12 лет. В те времена профессор сам определял содержание курса и менял его в зависимости от своих интересов и склонностей. Итоги своих научных изысканий он излагал прежде всего студентам, которые были их первыми судьями и ценителями. Часто они были и единственными ценителями: многие профессора ничего не публиковали.

Тем не менее действительные открытия как-то находили путь в большую науку. О них рассказывали студенты-выпускники, особенно любимые ученики профессоров. Философы докладывали о своих трудах в научных обществах, описывали их в письмах коллегам.

Свой курс Смит сначала построил, в основном следуя Хатчесону, но потом все более отходил от него. Он делал это по мере того, как его интересы передвигались от этики — учения о мотивах и закономерностях поведения отдельного человека — к более жизненным вопросам социологии и экономики.

Но первым результатом трудов Смита была именно книга по этике — «Теория нравственных чувств», изданная в Лондоне в 1759 году.

Наука этики имела ко времени Смита двухтысячелетнюю историю: начало ей было положено Аристотелем. Однако лишь в последние сто лет в ней произошли большие изменения. Новая эпоха освобождала людей от тирании религии и заставляла глубже и пристальнее всматриваться во внутренний мир человека. Постепенно развивалась психология — наука о законах психической, духовной деятельности. Правда, она была еще почти совершенно оторвана от опыта, лишена экспериментальной основы и покоилась только на чистом умозрении. Но тем не менее в ней накоплялась сумма реальных знаний.

Смит выступил в значительной мере как продолжатель материалистических традиций, шедших от Гоббса, Локка, Спинозы. Правда, он не рассматривал основной вопрос философии — о материальности мира и первичности материи как источника человеческих

ощущений и опыта. Но по существу он считал его решенным — и решенным в материалистическом смысле.

Опираясь на это, он ставил вопросы о том, чем определяется поведение людей и в особенности — каковы критерии оценки этого поведения: где добро и зло, добродетель и порок?

Конечно, Смит был далек от подлинно материалистической этики, от понимания того коренного факта, что абсолютных, «естественных» законов поведения людей, действующих при любом общественном строе, нет и быть не может. У него есть лишь проблески идей об историческом развитии нравственного чувства. Он лишь смутно догадывался, что феодальная этика неизбежно отличается от этики античного рабовладельческого мира, а новое капиталистическое общество порождает собственную этику.

Все же Смитова «Теория» была прогрессивным и важным для своего времени произведением, достойным эпохи и идей Просвещения. Барон Гольбах, материалист и атеист, непримиримый борец против поповщины и суеверий, просил Юма, который был в это время в Париже, передать автору свои добрые чувства и способствовал переводу книги на французский язык.

Смит решительно отверг христианскую мораль, основанную на страхе перед загробной карой, на фальшивых обещаниях райского блаженства, на предписаниях церковной власти.

Иронизируя по поводу религиозной морали, он писал: «В каждой религии и в каждом суеверии, какие только знал мир… всегда были ад и рай: место для наказания дурных и место для вознаграждения достойных». Адам Смит выражается смело, хотя притом всегда стремится не перейти меру!

Он отказался и от многих идеалистических элементов в теориях своего предшественника Хатчесона. Если тот утверждал, что человек рождается с нравственным чувством, то Смит заявил, что никакого врожденного нравственного чувства нет, что оно развивается лишь вследствие жизни человека в обществе.

Хатчесон считал, что людям от природы свойственно человеколюбие, и это в конечном счете главный мотив их действий в отношении других людей. Смит опять-таки не без иронии пишет, что действия божества, может быть, и определяются человеколюбием как главным принципом. Но о божестве мы ничего не знаем и потому говорить не будем. Зато мы достаточно знаем о человеке, чтобы не строить теорию морали на такой шаткой базе!

Этика Смита носит антифеодальный характер. Одна из центральных идей его книги — идея равенства. Каждый человек от природы равен другому, поэтому принципы морали должны применяться одинаково ко всем — к лордам и купцам, королям и мастеровым. Надо предоставить каждому возможность свободно преследовать свой материальный интерес в пределах, не нарушающих равное право остальных.

Христианскому принципу «Люби своего ближнего как самого себя» Смит противопоставил гораздо более реалистический принцип: «Люби своего ближнего настолько, насколько он способен любить тебя». Для него это скорее не рекомендация людям насчет их поведения, а лишь фактическая картина жизни.

Смит разделял со всеми своими современниками веру в некую неизменную человеческую природу, в наличие вечных и неизменных законов, определяющих поведение людей. Это было наследием и проявлением преобладавшей в то время философии естественного права.