Адам и Ева
Шрифт:
– И именно L3 породила господствующую в Азии и шестьдесят тысяч лет назад рожденную то ли еще в Африке, то ли уже в Евразии митохондриальную гаплогруппу M, азиатскую Еву, – тут Мелиса посмотрела на Изабель, обвивавшую нежную шею красивым шелковым платком. – И от L3 родилась шестьдесят пять тысяч лет назад то ли в Азии, то ли еще в Африке митохондриальная гаплогруппа N.
– Это европейская Ева, – предположила Изабель.
– Да, но кое-кто из ее потомков попал в Азию, – Николай поднял глаза на усыпанное яркими звездами небо. – Кроме L0, L1, L2 и особо
Николай вновь взялся за барабан. Мелиса, заявив, что она перевоплотилась в азиатскую Еву, носительницу митохондриальной гаплогруппы M, подняв руки, встала в центре деревни, у пылающего огня. Изабель объявила, что она в этот вечер олицетворяет европейскую Еву N. Ладони Николая коснулись туго натянутой кожи, и барабан гулким ритмом огласил экваториальный лес древней мелодией жизни. Танцы продолжались до рассвета. Пигмеи, хлопая в ладоши, мерно раскачиваясь, исполняли напевы каменного века, повествуя об окне возможностей, однажды счастливо открывшемся для них и не закрытым по сию пору.
Глава 15
Покинув долину реки Конго, экспедиция, следуя по стопам евразийского Адама, пыля казавшимися бесконечными дорогами, оказалась на Эфиопском нагорье и далее на берегу Баб-эль-Мандебского пролива, отделяющего Африку от Аравийского полуострова. Рядом гудками и скрежетом металла шумели причалы эфиопского портового города Асэба. Слева пенились воды изобилующего кораллами Красного моря, окруженного раскаленными солнцем песками Египта, Судана и Аравии. Справа на берег накатывались расцвеченные белыми барашками изумрудные волны Аденского залива и Индийского океана. Баб-эль-Мандебский пролив был полон судов всех возможных форм и размеров, доставляющих все достояние Азии к Суэцкому каналу и в Средиземное море, в порты Генуи, Амстердама и Гамбурга.
– Не знаю, как вы, – Мелиса осмотрелась с улыбкой жизнерадостного подростка, – а я переживаю ощущение проникновения в параллельную реальность, несмотря на все танкеры и сухогрузы, телекоммуникационные мачты и наш «Лендровер».
– То есть в прошлое, – заметила Изабель, убирая от глаз бинокль.
– Да, в прошлое, – африканский загар шел Мелисе, – но хотела бы заглянуть и в будущее.
Наступил последний день пребывания в Африке. По этому поводу устроили торжественный обед с приобретенными в Асэбе омарами и шампанским.
Песок пляжа застелили брезентом. Разожгли огонь. Подняв жестяную кружку с пенящимся напитком, Изабель, волнуясь, произнесла:
– Признаюсь, я переживаю противоречивые чувства. С одной стороны, Африка, страстно мною любимая, но порой дикая и пугающая, у меня отняла немало сил, и я с нетерпением ожидаю перехода в Евразию. С другой стороны, мне до слез жалко расставаться с обласканной солнцем и океанами древней колыбелью человечества. Ведь, по большому счету, Африка – наш общий отчий дом, и она объединяет всех нас от Британии до Японии и Новой Зеландии.
Неуловимой тонкой экспрессией безграничного загадочного обаяния и художественным
– И меня Африка растрогала до слез, – глаза Мелисы выражали печаль. – Я не представляю, как расстанусь с ней. Это как уйти из собственного дома.
Скоро омары и шампанское улучшили настроение.
– Давно хотела спросить, – Изабель паузой добилась тишины, а Мелиса невольно отметила: чем талантливее актер, тем дольше у него пауза. – Вы все время упоминаете ОНП, а мы с Бонами молчим, делая вид, что что-то понимаем.
– Однонуклеотидный полиморфизм, ОНП – это, – Мелиса взглянула на Николая, оценивавшего на глаз ширину Баб-эль-Мандебского пролива. – Это отличия последовательности ДНК размером в один нуклеотид в геноме представителей одного вида. Нуклеотид – это органическая молекула.
– И тут мы идем по следу евразийского Адама с ОНП мутацией М168, – Изабель взглянула на Николая, а он, улыбаясь, ответил:
– У мужчины, жившего около восьмидесяти восьми тысяч лет назад, принадлежавшего гаплогруппе BT, произошла мутация ОНП M168, и у него родился евразийский Адам с гаплогруппой CT Y-ДНК, последний общий предок которой жил около шестидесяти восьми с половиной тысяч лет назад.
– Где теперь находят сородича евразийского Адама? – Изабель укрыла голову от палящего солнца соломенной шляпой с алой лентой.
– Находят носителей CT в Леванте и Иране, в Чехии и Румынии и на правом берегу Среднего Дона в Костенках 12, возраст этого поселения тридцать две тысячи лет.
– Костенки – это место, где люди из костей мамонтов строили круглые жилища, – линии рук Изабель были продолжением ее силуэта, и их движение имело магическую силу. – И тысячелетия укрывались в них у очагов от обжигающего стужей дыхания Вюрмского ледника.
– Да. Костенки – место волшебное. Предположительно, там люди жили с мамонтами, как теперь живут с коровами, – Николай качнул головой. – Однажды побывав там, место это уже не забыть.
– Но где появился на свет евразийский Адам? – Мелиса подняла глаза на Изабель – Что подсказывает интуиция тебе, ловец молний?
– Зачать его могли в Африке под сенью лесов Эфиопского нагорья, среди курящихся вулканов и ревущих львов, – Изабель обернулась на юг, к Африке, демонстрируя изысканный профиль. – А родить…
– А родить могли уже в Аравии или в Леванте, на новой родине, в Евразии, – Мелиса, пригубив кружку с шампанским, улыбнулась, освещая пространство обаянием позитива. – Может, и гены мутировали из-за перехода на новый континент.
– Я вдруг подумала вот о чем, – лицо Изабель выражало удивление внезапного озарения. – Для каждого из нас собственными Адамом и Евой являются отец и мать. Во-первых, потому что они нас родили. Во-вторых, оттого что от первых Адама и Евы наших родителей отделяет лишь десяток мутаций атомов в ДНК и двести тысяч лет. Для космоса это миг.