Ад

Эсаулова Марфа

– Не поеду с вами, потому что вы - злые!
– я приняла самое ответственное решение в своей жизни.

Перед глазами плавали облака в форме тарелок с кашей.
– Лучше умру на помойке, чем в неволе!

Мои бутылки - моя жизнь!
– гордилась красивой фразой.

Даже голову высоко подняла, как на картинке.

Надеялась, что вербовщики начнут меня уговаривать.

Станут на колени, будут умолять!

Дверца автомобиля с треском распахнулась.

Садист выскочил

и побежал ко мне.

Напрасно я радовалась и надеялась на чудо.

Он обежал меня слева - так лось огибает сосну.

Схватил за ухо писающего мальчика.

Я узнала его - Джон Фейербах из девятого А.

Дяденька оторвал Джону ухо:

– Держи удар, слабак!
– Кулаком треснул в шею.

Безухий Джон камнем свалился в свою лужу.

– Вставай! Борись за право на существование!
– Шпион пару раз пнул Джона в ребра.

Затем схватил за ноги и потащил к машине.

– Брось его, Сантьяго!
– второй садист прошипел из автомобиля.
– Нам хилые парни не нужны.

Зря на них хлеб потратим с морковью!
– закашлял кровью.

Хлеб с морковью - объеденье!

Меня качнуло от вчерашнего голода.

Сантьяго оставил полумертвого безухого Джона в канаве.

На прощание пнул в левую Алихесову пяту.

Машина с палачами тронулась с места.

– Дяденьки! Подождите меня! Я согласна на хлеб с морковью!
– побежала за счастьем на четырех колёсах.

– Поздно одумалась, истеричка!
– водитель вальяжно высунул руку в окошко.
– Рыбка плывёт, назад не отдаёт!

Обед вместо тебя скушает более достойная девочка!

– Нееееееет!
– уцепилась за бампер.

Меня тащило по прыщавым буграм на дороге.

Бросало в ямы на асфальте.

Но я не отпускала руки.

Лучше умру от боли и потери крови, чем отстану от автомобиля.

– Мы сейчас прибавим скорость до ста миль.

Сто миль - гроб для девочки!

Тебя сотрёт, как морковку на тёрке!
– раненый высунул голову и издевался над тряпичной куклой.

Я превратилась в игрушку на заднем бампере.

Напрасно дяденька напомнил голодной избитой школьнице о морковке.

Машина рванула, словно бешеный слон.

Меня подбросило на кочке.

Руки предательски разжались с болью.

Кровь хлынула из-под ногтей и из ран.

В отчаянии я вскочила, словно боксер.

Не думала и не смотрела на машину.

Со злостью обиженной школьницы метнула железный прут.

Со стороны машины раздался дикий вопль.

В крике слились боль, восторг и удивление!

Я счастливо улыбнулась, потому что попала в цель.

Машина резко затормозила, словно натолкнулась на бетонную стену.

Я не верила своему солнечному счастью.

Подбежала

и поклонилась до сырой земли.

– Ты швырнула железный прут, как Олимпийская чемпионка!
– водитель кивнул головой на заднее сиденье автомобиля.

В потолок уцелевшим мертвым глазом смотрел труп.

Из второй глазницы торчало моё оружие!
– Ты бежала и на ходу попала в движущуюся цель.

Выбила глаз моему бывшему коллеге!

Оттащи труп в канаву и забросай листьями и грязью.

Займешь место Изидороса.
– Садист водитель приказал и закрыл глаза.

– С превеликим удовольствием, мистер, выполню ваши указания!
– сердце моё скакало зайцем.

Щёки горели вулканическими кострами.

Я добилась своей розовой мечты.

Попаду в интернат, где кормят!

Убила ценного агента, поэтому меня второй маньяк решил простить.

Ему понравился мой профессиональный бросок.

Разуется, не призналась, что попала от отчаяния, случайно!

– Не тяжелый! Легонький, как перышко воробья!
– за плечи вытащила тяжеленный труп из машины.

Делал вид, что я сильная.

Мышцы рвались, кости трещали.

Но я превозмогала боль в избитом теле.

Глаза сковывало болевой судорогой.

Пот застилал выпученные глаза.

Наконец, я сбросила мертвеца в канаву.

Накидала на него листья и грязь.

Замаскировала до воскрешения.

– Дяденька, пусть тебя черти в аду пытают.

Ты с утра не подозревал, что окажешься на моём месте.

Думал убить девочку, а теперь сам отдыхаешь в глине.
– Прошептала прощальное слово.

Вернулась к машине и упала сзади водителя:

– Наблевано! Крови много, но я привычная!

Не брезгливая, потому что живу в грязи!
– держалась, улыбалась, и тут меня вырвало.

Водитель не обратил внимания на звуки с заднего сиденья.

Машина всё равно загрязнена, как канализация.

Он лихо одной рукой управлял автомобилем.

Через два часа мы прибыли на военный аэродром.

Палач сдал меня другим палачам.

– Держи удар, новенькая!
– человек-гора ударил меня кулаком в грудь.

Новый командир пошутил по-военному.

Если бы он вложил в удар треть своей силы, то я бы уже лежала с дыркой в грудной клетке.

– Называй меня папой, дочка!
– скала лица командира расплылась в улыбке.
– Встань в строй, школьница!

С этого момента твоя жизнь ничего не стоит!

– Моя жизнь и раньше равнялась нулю!

Ничего не изменилось, кроме еды!

Цена девочки равна цене съеденного!
– пробурчала тихо.

Около самолета стояли две грязные девочки и один сутулый мальчик.