Ад
Шрифт:
Гейзер притих, готовясь к очередному выбросу.
— Проскочить бы… — сидела занозой в голове у Глеба одна-единственная мысль. Не получилось. Скакун рванул в сторону от пролома в огненной почве, и наездник не усидел на нём.
Лужа кипятка привела в чувство реальности незадачливого всадника. А тут ещё чудище и с грохотом бурлящий кипяток из пролома.
— Чёрт… — кинулся Глеб через жерло.
В спину ударили пары и… водный поток достался чудищу. Оно угодило под его выброс, и его отшвырнуло куда-то далеко-далеко от добычи, которая в очередной раз
— Фу-уф… — перевёл дух Глеб. Шкура демона спасла его от неминуемой погибели. Он даже ожогов не получил, и пока этого не случилось, отпрянул от пекла, кинувшись в туман, а затем выскочил из него на открытую местность оазиса. Бойня закончилась. Люди победили, понеся новые потери. Но и исчадия ада куда больше них в разы. Их тела и сваливали в одну кучу. Образовалась гора, с которой Гай не знал, как поступить. Некто предложил ему спалить их. Он не спешил, ожидая решения командира. Несказанно обрадовался Глебу. — Заждались…
Глеб осмотрелся, стремясь осмыслить всё здесь произошедшее, пока отсутствовал. Взгляд замер на корчащихся от боли в предсмертной агонии исчадий из числа демонов и чертей. Их не добили — во всяком случае, не спешили, давая помучиться перед неминуемой кончиной.
Он приблизился к одному из них с намерением допросить. Ничего путного из его затеи не получилось. Исчадие огрызнулось и бросилось на него. Над ухом просвистела стрела, вонзившись с характерным хрустом в изуродованную морду клыкастого оппонента.
Точный выстрел произвела…
— Люба! Да ты аки варвар! — порадовался Глеб между делом.
— Она у нас — Варя…
Та подтвердила слова подруги, добив демона, прикинувшегося мёртвым. И Глеб уже сам обрушил на исчадие его собственный бивень, оказавшийся челюстной костью с рядом зазубрин сродни мелких клыком.
Подобный клинок достался людям впервые. Похоже, они прикончили какую-то важную особу среди исчадий, и возможно, даже их полководца или командира грозного отряда. Всё на то и указывало им — его побрякушки из костяшек, и их у него на груди, болтающихся прежде на шее, больше, нежели у всех вместе взятых исчадий из кучи мертвецов, и тех, кого ещё только предстояло добить, но прежде попытаться допросить.
Пытки — и даже огнём — ни к чему не привели. Язык исчадий напоминал звериный рык, за исключением изменения тональности и обрывистости издаваемых ими звуков.
— Кончайте с ними, — отмахнулся Глеб, не в силах больше взирать на то кровавое зрелище, которое устроили гладиаторы. Подался к женщинам, расположившимся поодаль в стороне от творящихся зверств. — И уходим! Нам здесь больше ничего не светит!
Отряд людей вновь скрылся в тумане, не забыв замести следы бойни — тела подбросили к гейзеру, имитируя сцену: отряд сварился в кипятке природного явления, угодив под выбросы разбушевавшейся водной стихии.
Из головы у Глеба не шёл тот демон-ас на крылатом огнедышащем чудовище. В нём сидела занозой стрела, пущенная из лука Любой.
Подруга успокоила на раз.
— Дротик, — пояснила она. — И принадлежит чертям! Так
— Намекаешь на разборки среди них?
— Если уж мы люди воюем меж собой в своём мире, то почему же этого в свою очередь не могут делать наши новые заклятые враги? На то и исчадия — порождения пекла!
— Не скажи… — призадумался Глеб. Он отметил иерархию в построении боевого отряда. И среди них также были свои расы — черти и демоны. С бесами пока не столкнулся, но, помня слова Любы: был несказанно рад тому, чем опечален.
Потери удручали.
— Пиррова победа! — разозлился он на себя за свою недальновидность. Ему изначально следовало увлечь чудище в пекло под выброс гейзера, а не в оазис. Всем с кем сталкивался, приносил несчастье, грозящее погибелью без права на спасение. — К чёрту пепелище!
— А если там тоже люди, такие же, как мы — и рабы? — напомнила Люба.
— О себе думать надо, а не о том, чего не знаем! А не ведаем, чего творим, и такое, что…
Глеб не сдержался, проявив открыто свои чувства.
— Я всё понимаю: трудно принимать решение, когда заведомо известно: без жертв не обойтись! Но иначе нельзя! И сдаваться! Надо драться! Сражаться…
— И это мне говорит монашка — сестра милосердия! А как же смирение и заповеди — не убий? Это не наш мир! — возмутился Глеб.
— Даже если и так, то, что это меняет? Выходит, нам ниспосланы небесами сии испытания!
— Ага, я уже заметил — ад! Пекло…
Глеба допекли. Ему хотелось остановиться и, наконец, обосноваться в этом мире, а дальше будь, что будет.
— И почему я не остался в лагере при Виле?
Ответ пришёл сам собой: он свободный человек. А там из него пытались сделать прислугу, если не раба. По данной причине с ним подались все, кто являлся воином в его конном отряде, и искал лучшую долю, а везде одно и то же — пекло. Оазисы заняты иными исчадиями с порождениями.
— Привал… — свалился Глеб с коня, пока тот сам не рухнул под ним с тем же успехом. — Осмотреться…
У него не было сил осуществить разведку, и он возложил сию ответственность на принципа. Для того это было непринципиально.
С Гаем двинули три самых стойких гладиатора. И Варвара увязалась за ними. Варвары были близки ей по духу. Что и отметила к слову Люба, не покидая Глеба одного, не позволяя ему поникнуть и раскиснуть — напоминала: он мужик и командир их отряда.
Минутная слабость прошла вместе с усталостью. Даже удалось перехватить немного еды. Провизии оставалось ещё на раз, и не обязательно на завтрак. Кто знает, что ожидает их завтра очередным зноем пекла последующим за мглой. Её также ещё предстоит пережить, и не факт: всем удастся. И потери, случающиеся с завидным постоянством, не придавали уверенности. Но торопиться и спешить, Глеб также не собирался. Он лишний раз обдумал всё, придя к аналогичному выводу, как тогда при виде впервые тёмного столба пепелища в "Земле Обетованной": без борьбы за жизнь никуда — и не денешься. Исчадия повсюду, впрочем, и прочие порождения пекла.