Ад во мне

Алекс Джо

Надпись на передней стенке салона погасла. Значит, самолет уже набрал высоту. В ту же минуту из репродуктора послышался мужской голос:

— Добрый вечер! Меня зовут Говард Грант. Я — капитан этого воздушного корабля. Мне вместе с моими коллегами оказана честь вести самолет до самого Лондона. От имени авиакомпании и экипажа желаю вам спокойного и приятного полета. Если у вас возникнет тот или иной вопрос или вы заметите какой-то непорядок, прошу обращаться к Барбаре Слоуп — хозяйке на борту самолета, которая, как и все члены экипажа, будет счастлива сделать

все, что в ее силах, чтобы выполнить ваши пожелания. А сейчас благодарю вас, еще раз желаю приятно провести время на борту нашего самолета. Спокойной ночи!

Джо зевнул. Над аварийным выходом замигала красная лампочка и загорелась вполнакала. Клонило в сон. Эта красная лампочка напомнила ему костел, в котором он был много лет назад… Минуту Алекс сидел совершенно неподвижно, стараясь восстановить в памяти, что это за костел. Потом усмехнулся. Понял, что уже не в состоянии ничего вспомнить. Подумал, что этот клуб любителей детективной литературы очень любопытен — одни торговцы и промышленники, которые словно стараются заполнить пустоту в своем солидном, уравновешенном существовании. И вообще, почему люди во всем мире так охотно покупают книги, чье единственное достоинство — умение автора спрятать одну черную овцу среди нескольких других, белых, как снег?

Он опять зевнул. Дверь открылась. Стюардесса, Барбара Слоуп — так, кажется, назвал ее невидимый первый пилот? — шла от кресла к креслу с блокнотом в руке. Остановилась неподалеку, наклонилась и тихо спросила (Алекс услышал знакомый оксфордский выговор):

— Что-нибудь полегче, знаете ли… Скажем, один бутерброд. А что у вас есть?

— Кофе, чай, соки, кока-кола. Есть сосиски с горчицей, салат, ветчина, джем, сыр. — Она говорила громко, потому что самолет, похоже, начал снова набирать высоту, и моторы загудели басовитей.

— Буду благодарен за чашечку крепкого чая и, если вам не доставит хлопот, какой-нибудь бутерброд. С ветчиной, скажем.

— Хорошо. Через минуту.

Быстро черкнула в блокноте и подошла ближе к девушке, сидевшей перед Кноксом. Они обменялись несколькими словами. Девушка попросила всего лишь стакан холодного молока.

Стюардесса остановилась перед Алексом.

— Что вам принести перед сном? — Ее было почти не видно в полумраке. Симпатичная и наверняка прекрасно сложена. Плотно облегавший костюм с вышитой над левой грудью эмблемой авиакомпании сидел, как влитой. Свет лампочки падал на руки, в которых она держала блокнот. Ухоженные, но лак на ногтях не блестел, был прозрачным и бесцветным.

— Если можно, чашечку чая и рюмку рома. Есть я не буду.

— Хорошо. — Она наклонила голову, записывая.

Волосы ее были гладко зачесаны и собраны сзади в пучок — так, видимо, требовала инструкция. Наверняка компания хотела, чтобы стюардессы выглядели элегантно, но без излишнего шика. В памяти пассажиров должно остаться их поведение, а не внешний вид.

— Туалет в конце самолета, верно? — спросил Джо, когда она закончила запись.

— Да, слева и справа. Здесь еще есть розетка для электробритвы, — показала она, — если захотите

побриться, не вставая с кресла… Удобней, если болтает. Розетки есть и в туалетах, 110 Вольт.

— Большое спасибо!

— Мыло и полотенца в туалете подаются автоматически. Нажмите кнопку рядом с зеркалом, и появится мыло.

Джо кивнул головой и, когда стюардесса повернулась к Кноксу, взял свою дорожную сумку, потому что любил вытираться мохнатым полотенцем.

Прежде чем она успела задать свой традиционный вопрос, Кнокс быстро сказал:

— Ради Бога! Ничего не хочу есть. Только чашечку чая. Это все.

Алексу показалось, что его сосед говорил это слишком громко, словно по-прежнему нервничал.

— Хорошо, через минуту принесу.

Она прошла мимо двух рядов пустых кресел к двери в хвосте самолета. Алекс встал, держа в руках полотенце и кожаный несессер с бритвой.

— Послушайте!

Кнокс говорил шепотом, но в голосе его звучала тревога. Он приподнялся в кресле и жестом попросил Алекса присесть рядом.

— Прошу вас, на минутку! — прошептал он умоляюще.

Джо вздохнул и сел рядом с ним. Холодный душ, радость для тела, измученного жарой и тяжелым днем, по всей вероятности, отодвигался на неопределенное время.

— Извините! Я должен сказать вам кое-что… Именно вам!

Он придвинулся к Алексу вплотную, обдав его горячим дыханием.

— Кое-что важное для меня… Именно сейчас… Этот человек…

Дверь за ними отворилась, и вошла стюардесса, держа в руках большой поднос. На нем тихо позвякивала посуда. Каблучком туфли она ловко прикрыла дверь и остановилась перед ними.

Кнокс умолк с открытым ртом.

— Вам чай и ром, а вам только чай, правильно? — спросила она. Быстро поставила поднос на свободное кресло и выдвинула перед креслом Алекса столик. Джо встал.

— Сейчас вернусь к вам, — сказал он и быстро пересел на свое место.

— Влить вам ром в чай? — спросила Барбара Слоуп.

— Да, если вас не затруднит…

Она быстро наполнила рюмку почти до краев, осторожно наклонила над чашкой и вылила содержимое. Потом выпрямилась, улыбнулась и повернулась к Кноксу, перед которым поставила чай. Взяла свой поднос со свободного кресла и направилась дальше.

Алекс решил использовать эту минуту и улизнуть в туалет. Если успеть быстро помыться, то чай еще будет горячим, когда он вернется. Но Кнокс оказался проворнее. Забрав свою чашку вместе с блюдцем, он через мгновение уже сидел рядом с Алексом.

— Я… понимаю, что назойлив, но послушайте, — шепот звучал драматично. — Знаете ли вы, что этот молодой человек, который вошел в самолет последним, преступник?! Я хотел вам это сразу сказать, но она ходила от кресла к креслу, и не хотелось привлекать к себе внимание. Он мог бы заметить!

Руки у Кнокса так дрожали, что чашка задребезжала на блюдце, когда он прикоснулся к ней.

— Да, — спокойно ответил Джо так же тихо. — Я догадался, как только он вошел сюда. Но не понимаю, что нам от этого, особенно сейчас, перед сном? — Он слегка кашлянул.