Ад да Винчи
Шрифт:
Эти мысли придали ему сил. Старыгин рванулся, отбросив двоих противников, но споткнулся в кромешной тьме и упал, ударившись головой о каменный выступ. Последнее, что он слышал, это приглушенное ругательство и крик досады. Потом все стихло.
Очнулся Старыгин оттого, что щека, касавшаяся холодного камня, едва ли не заледенела.
Он поднял левую руку и ощупал голову. Крови не было. Тогда он попытался сесть, опершись руками. Правая рука что-то сжимала, и Старыгин с изумлением понял, что это – потрепанная тетрадка, дневник профессора Магницкого!
Старыгин понятия не имел, куда идти. Но нужно было выбираться из этой преисподней.
И тут он увидел в одном из коридоров далекие отблески сильного фонаря. Он сумел сдержать первый порыв закричать и броситься на свет. Вряд ли это ищут его спасатели. Никто не видел, как они с Машей вошли в подземелье. А если кто и заметил, то не обратил внимания. В этакой толпе туристов двое людей, старающихся не привлекать к себе внимания, могут исчезнуть весьма легко. Скорее всего, это возвращаются за ним его преследователи..
Старыгин как мог быстро бросился в противоположную сторону, свернул в узкий боковой проход, пробежал, стараясь не шуметь, несколько метров и спрятался в нише, которая больше напоминала каменную щель.
Он не ошибся, это шел Азраил.
– Зачем вы оставили его здесь? – ругался он по-английски. – Нужно было взять его с собой!
– Мы торопились в погоню за женщиной, отвечал ему низкий мужской голос, – к тому же Повелитель сказал, что мужчина нам больше не нужен. Он уже сделал свое дело – привез к нам девушку...
– Ее вы тоже упустили! – раздраженно вскричал Азраил, и Старыгин обрадовался.
– Эти чертовы бедуины дрались, как дьяволы! – возразил голос. – Их было гораздо больше, чем нас! Они в этом проклятом подземелье как у себя дома, мы не могли долго их преследовать, они исчезли вместе с девушкой!
Преследователи покрутились еще на месте драки, осветили боковые коридоры и ушли.
Старыгин решил, что он не слишком был им нужен. Если бы они искали Машу, они разобрали бы тут все по камешку.
Он выждал некоторое время и направился в тут же сторону, что и преследователи. Коридор был прямой, так что долго видно было отблески их фонарей. Машу увели в другую сторону, но идти туда одному без света было бы глупостью. К тому же прошло слишком много времени, он все равно никогда не догонит этих бедуинов. Старыгин понятия не имел, зачем им понадобилась Маша. Откровенно говоря, он вообще не знал, что же сейчас делать.
Голова кружилась все сильнее. Старыгин брел тихонько, опираясь рукой о стену. Свет фонарей впереди давно пропал, он брел по инерции. И наконец услышал впереди звуки голосов. Сначала неразборчивое гуденье, потом отдельные возгласы. А вот чей-то хорошо поставленный голос долго рассказывает что-то.
«Слава
Не привлекая к себе внимания, он смешался с группой, потом потянулся за другими, которые шли уже к выходу. В полумраке никто не заметил его пыльной одежды и огромной шишки на голове. Но когда Старыгин выбрался на площадку, залитую косыми лучами заходящего солнца, силы оставили его и он упал бы, если бы не поддержала его могучая американка в полосатом платке, завернутом на голове на манер турецкого тюрбана.
Старыгин все заваливался на бок, американка кудахтала так громко, что сбежались остальные туристы.
– Врача, врача! – кричала сухонькая старушка в элегантной соломенной шляпке. – Джордж, где же вы? Человеку нужна ваша помощь!
– Но я же стоматолог! – отнекивался мужчина в выгоревшей футболке.
– Но вы же говорили, что стоматолог – тоже врач!
Под давлением общественности Джордж взял Старыгина за руку и с глубокомысленным видом стал считать пульс.
– Я говорил, что в пирамидах очень плохая экология! – сказал он. – Наверное, у вас слабые сосуды.
– Благодарю вас, – сказал Старыгин, настойчиво пытаясь освободить свою руку, – мне уже лучше...
Американка в тюрбане протянула ему пластиковую бутылку с минеральной водой, которой Дмитрий Алексеевич обрадовался несказанно. Он вылил воду себе на голову, допил остатки и встал довольно решительно.
– Не надо врача! – пресек он попытки сердобольной старушки. – Я найду своих...
Американцы отпустили его с большой неохотой. Но Старыгину вовсе не улыбалось сейчас объясняться с какими бы то ни было властями. Ему совершенно нечего было им сказать. Да и времени не было.
Он отошел в сторону и с трудом нашел небольшой пятачок в тени. Американка в полосатом платке все оглядывалась по сторонам, так что Старыгину пришлось спрятаться за выгоревший шатер.
Наконец американские туристы с шумом погрузились в автобус и уехали в Каир. Старыгин с облегчением выпрямился и сел свободнее.
Выветренные камни пирамид понемногу окутывал легкий вечерний туман. Горы Мукаттама на другом берегу Нила розовели в лучах заходящего солнца.
Площадь перед пирамидами быстро пустела. Солнце село очень быстро, как это всегда бывает на юге, и люди торопились уехать до темноты. Торговцы свертывали свои палатки, торопливо собирали товар. Старыгин закрыл голову руками и почувствовал, что силы совершенно его покинули.
Из полосатого выгоревшего шатра вышел пожилой араб, тронул его за плечо и сказал что-то по-своему.
– Мне нужно быть здесь, я жду свою подругу, – ответил Старыгин по-английски.
– Скоро будет совсем темно и холодно, возразил настойчивый араб на ломаном английском, – здесь никого не останется, кроме меня и еще нескольких сторожей. Поезжайте в город!
Старыгин не глядя протянул ему денежную купюру. Араб разгладил ее на смуглой ладони и уважительно замолчал. Потом он жестом пригласил Старыгина в палатку.