Абьюзер
Шрифт:
Пистолет
СР-1 «Гюрза»
Калибр 9x21 мм
Короткий ход ствола
Самозарядный
Отличительная черта – разработан специально для пробития брони
Прицельная дальность – 100 метров
Максимальная дальность – 120
Емкость магазина – 18 патронов
Мысленно поблагодарив своего механического суфлера за очередную лекцию, которую я, как всегда, не заказывал, я подошел к Медведю и открыл было рот, чтобы задать интересующий меня вопрос, но он заговорил первый:
– Возвращаемся к джипам, берем, что уцелело и уходим.
– Уходим? – не понял я. – Может, поедем? Ладно твоя машина, там наверное все в труху, но в моей вроде удар пришелся в заднюю половину, бак не загорелся, может, она поедет?
– Не поедет. – безапелляционно заявил Медведь. – Поверь старому китайцу.
– Ладно. – я решил не накалять обстановку и не выяснять, как он успел это понять, если даже не осмотрел машину. – Почему они вообще напали?
– Неправильные вопросы задаешь. – Медведь покачал головой, засовывая последнюю гранату в барабан.
– А какие правильные?
– А никакие. Это же Горелые. В отношении них вообще не существует правильных вопросов. Они не руководствуются логикой, они руководствуются желаниями. Они где-то раздобыли или раскопали, уж не знаю, целый караван гранатометов и резонно захотели их использовать. А тут как раз мы подвернулись.
– То есть, можно сказать, что они напали без причины?
– Это для тебя без причины. А у них для этого причин могли быть десятки. Причем у каждого – своя. – Медведь покачал головой. – Не пытайся понять Горелых, это невозможно. Я же говорил – у них вместо мозгов губка для посуды, причем такая, какую только выбросить и остается. Не существует ни единой ситуации, в которой можно сказать, что ты знаешь, чего ожидать от Горелого. Они даже сами себя не всегда понимают.
– Откуда ты все это знаешь?
– По роду службы. – невесело усмехнулся Медведь, убрал пистолет в кобуру, перехватил гранатомет двумя руками и качнул головой к машинам, приглашая следовать за ним.. – С чем мне только не приходилось сталкиваться… Но я тебе скажу так – у Горелых есть только два состояния, по которым их можно хоть как-то классифицировать. Это «агрессивный Горелый» и «добродушный Горелый». Только вот никто тебе не гарантирует, что он из одного состояния без предупреждения, за одно мгновение, перейдет в другое.
– Да, ты говорил. – напомнил я. – А что насчет того, который был последний? Что с ним не так?
– Прикалываешься? – если бы не темные очки, скрывающие глаза Медведя, я бы решил, что он покосился на меня. – Все очевидно же.
– Извини, нет. – я покачал головой. – Тебе, по ходу, не сообщили, у меня амнезия. Я ни хрена не помню, даже собственного имени. Даже Кротом
– Хах. – невесело усмехнулся Медведь. – Нет, не говорили. Просто сказали, что боец ты хоть куда, в чем я, собственно, и сам убедился, причем уже второй раз.
Я пожал плечами:
– Да я же ничего не сделал. Так, прикрывал немного.
– Отлично ты все сделал. – заверил меня Медведь. – Прямо все как надо, ни больше, ни меньше. Я считаю, что это и есть признак отличного бойца – делать ровно то, что надо делать. Ну, а что до твоей амнезии – нет, про это мне не говорили. Извиняй, если обидел.
– Проехали. Так что там с Горелым?
– Так он же читер! Самый обычный читер, скорее всего, пласталевый.
– Плас… что?
– Пласталь это такой чит, выглядит как шестигранный кусок полированной в зеркало стали, но при этом легко отщипывается пальцами. Если кусочек пластали растереть в пальцах, то на какое-то время твоя кожа станет прочнее самого прочного металла, сохранив при этом эластичность. Вроде арамида, только еще прочнее.
– А он значит читер, который пласталь… что сделал? Что вообще делают, чтобы стать читером?
– От чита зависит. – Медведь подошел к джипу и снова открыл дверь, через которую пять минут назад экипировался. – Пласталь надо вживить под кожу, просто срезать где-нибудь ломоть кожи, положить туда чит, – он тоненький, как папиросная бумага, – и пришить обратно. И тогда ты получишь ее эффект навсегда.
– Жутковато. – признался я. – Но не очень-то сложно.
– Вот именно. Хоть в чистом поле такую операцию можно провернуть в одно жало, было бы обезболивающее, антисептики и твердые руки.
– А другие читы? Например панацея? Как стать читером с их помощью?
– Далась тебе эта панацея. – покачал головой Медведь. – С одной стороны, конечно, круто иметь регенерацию, как у технобиота, но с другой, и расплачиваться за нее придется, пожирая еду в три горла. Да и вживление… Ты вот говоришь пласталь вживлять жутковато, а с панацеей все еще интереснее.
– Да я так, для примера. – я пожал плечами. – Так что сделать-то надо?
– Вскрыть живот и засунуть себе чит прямо в него, прямо в кишки. – безжалостно припечатал Медведь. – Причем вроде бы как, надо сделать это самостоятельно, иначе чит не приживется. Не знаю, если честно, не проверял.
– Действительно жутко. – безэмоционально поддержал я. – Кстати, а почему тот Горелый утратил свою способность? Я смог его кожу ножом прорезать.
– После смерти читы перестают работать. – Медведь залез внутрь джипа и стал выкидывать оттуда все, что, видимо, планировал взять с собой. – Они же не сами по себе, они в тандеме с организмом работают, а если организм перестал работать, то и чит тоже.
– Логично. – согласился я, глядя, как из салона джипа вылетают карематы, свернутые в рулоны пончо, какие-то еще вещи… – Получается, если поискать и найти, где у него вшит под кожу чит, его можно оттуда вырезать?