Абсолют
Шрифт:
Пункт Б: Если репортёр уже мёртв, то узнать я об этом не смогу никак — разве что, наткнусь на его труп. Что, пункт В, тоже маловероятно.
Я сидел неподвижно достаточно долго. Вставать не хотелось, солнышко приятно грело спину, и я даже ненадолго задремал. Очнулся я оттого, что почувствовал сбоку какое-то шевеление.
Чуть приоткрыв и скосив глаза, я увидел пацанёнка, который должен был показывать мне дорогу, медленно крадущегося мимо меня в ту сторону, откуда мы прибежали.
Ага, сейчас.
Дождавшись,
Дитятко во второй раз ногами уже не болтало, а просто хмуро буркнуло:
— Отвянь.
— Какой ты грубый стал внезапно! С чего такие перемены? — Достаточно приветливо спросил я, крепко держа его за шиворот.
— Ты не коп, врёшь всё, отпусти меня! — Заорал ребёночек, и, извернувшись как угорь, попытался укусить меня за палец. Я назидательно погрозил ему в стиле «ай-яй-яй», и напомнил:
— Ты не забыл, что наркотой баловался?
Парень на секунду задумался, но тут же нашёлся:
— А чё я, я эт, даж спробовать не успел. Так что невиноватый я, да.
Ага, размечтался. Я тебе не тупоголовый коп…
— За соучастие дают десять лет. А укрывательство приравнивается к соучастию. Ты всё ещё не хочешь мне помочь? — Милым голосом осведомился я, делая вид, что рассматриваю облака.
— Ну… Не… А чё? — Уже с гораздо меньшим пафосом спросил пацан. Самоуверенности у него явно поубавилось.
— А ничё. В этот раз на землю опускать не буду… Сейчас будешь на весу дорогу показывать.
Секундочку… А если?
— Хотя есть и другой вариант. Ты отвечаешь на несколько моих вопросов, и я тебя отпускаю. А Палке своему сообщение передашь на словах. Идёт?
Пацан недоверчиво покосился на меня, но пробормотал:
— Идёт.
Отлично, контакт налажен.
— Вопрос первый. Какое полное название переулка, в котором мы сейчас находимся?
— Академика какого-то. На «К» имя. — Хмуро буркнул парень, и отвернулся.
О Господи, начинается…
— Академика Королёва?
— Не-а.
— Кораблёва?
— Не.
— Крауна?
— Похоже, но нет.
— Карауна?
— Похоже. А ваще, я не помню. — Парень хихикнул, но скосил глаза на моё лицо, и быстренько сделал вид, что просто откашлялся.
Мне захотелось его убить.
«Дети — цветы жизни. Поэтому их следует сажать головками вниз» — некстати вспомнил я старую поговорку.
— А точнее ты вспомнить не можешь? — Предпринял последнюю попытку я, уже абсолютно ни на что не надеясь.
Пацан молчал.
Вот же, чёрт побери, зря прилетел сюда, что ли?
— Так… А в этом переулке Академика на «К» вообще дома нормальные сохранились?
— Да, есь. Два иль три. Первый там, — ткнул большим пальцем за спину пацан, — А ещё два там, откудова мы пришли. Отпусти!
Видимо, больше ничего интересного я из него
— Последний вопрос остался. Тут вообще, — Я повёл свободной рукой вокруг себя, — живёт кто?
— Живёт. Если найти кого над — топай в конец переулка, там выход на шосу будет, магаз стоит. Туды все тутошние за бухлом ходят.
На «шосу»? Это как?
— Что такое «шоса»? — Переспросил я дитё, причём этот мой вполне невинный вопрос вызвал у ребёнка истерический смех. Сквозь слёзы паренёк пояснил:
— Дорога такая большая… Очень. Машин мног там, людей мног…
Блин, «шоссе», а не «шоса»!
Но поучить паренька грамматике мне не пришлось: как только я ослабил хватку, он вырвался и убежал, причём, клянусь, мне показалось, что пятки его сверкали.
Так. Придётся вставать, и идти до магазина — караулить Тень. Самое неприятное — я не знаю даже, как выглядит репортёр. Выходит, придётся дежурить на месте, где переулок выходит на шоссе, причём очень внимательно следить за каждым прохожим, оставаясь не замеченным. Мм-да, та ещё задачка. Но, как бы то ни было, с тёплого камешка мне в любом случае придётся встать…
Я вздохнул, и встал с обломка стены. Плащу я уже ничем не смогу помочь, кроме как упокоить его с миром на дне ближайшей мусорки, но, быть может, в химчистке найдутся волшебники, способные его спасти. Поэтому события торопить не буду. Тем более, что в грязном плаще я не так сильно выделяюсь, как в чистом, чем тоже можно воспользоваться.
Пытаясь самого себя убедить в том, что преимуществ у грязного плаща в моей ситуации больше, чем у чистого, я не заметил, как дошёл до конца переулка.
Отлично, хоть в чём-то повезло. Через час поисков, я приметил себе неплохой наблюдательный пост посреди очередного завала: кусок стены с целым окном, и часть этажа. Удобно: меня не видит никто, а я вижу всех. Если правильно спрятаться, конечно, а с этим у меня проблем не было никогда.
Теперь, пожалуй, можно запастись едой, и ждать.
Я слез с обретённого форпоста, и пошёл в магазинчик за едой. Тут меня поджидал очередной культурный шок…
Я открыл грязную дверь, и вошёл внутрь небольшой палатки. Кассовый аппарат, три холодильника и шкаф с напитками. Преимущественно алкогольными. Ну, это-то не удивительно, алкогольные напитки — самые раскупаемые, но вот продавец…
Точнее продавщица.
Я подошёл к кассе и вежливо попросил:
— Килограмм «Докторской», пожалуйста. И бутылку Ивановского.
— Денху пакаж. — сквозь зубы то ли прошипела, то ли просвистела двухсоткилограммовая тётка, недобро уставившаяся на меня из-за прилавка.
— Простите, что? — не пошёл на конфликт я, и тут же получил «вторую порцию»:
— Денху пакаж, грю, **** фигов! — заорала бабища, и снова то ли просвистела, то ли прошипела сквозь зубы:
— Ходут, клянчут, не покупают ничё, умничат ищё…