Абсолют
Шрифт:
— Прекрати драться! Ты меня убьешь так!
— А кто говорил, что он сверхчеловек, управляющий клетками своего тела? Оживишь себя, ничего страшного.
— Так я же не могу пользоваться этой способностью!
— Вот и я не могу пользоваться своими преимуществами, как киборг. А потому давай будем не ссориться, а поищем уже чего-нибудь пожрать!
Адам хмыкнул, но замолчал. Украдкой достал солметр… На экране цифра «1» сменяла «0». За эти два дня это был второй случай, когда Ева показала эмоции.
«Интервалы сокращаются. Интересно, к чему бы это…И вообще,
Пока Адам стоял, затянутый в омут размышлений, и думал о важнейших на данный момент на его взгляд проблемах, вернулась Ева, и притащила с собой тушу вепря. Адам закатил глаза:
— Слушай, ты чего творишь? Они же в красной книге оказались, после последних-то стычек, да еще и Минерального Конфликта!
— Мне своя жизнь важнее.
— Демон, а вдруг это последний был?
— Тогда я бездушный робот, который сейчас сожрёт последнюю дикую свинью. И если хочешь, чтобы тебе что-нибудь осталось, лучше бы ты помог с костром, раз уж больше ни на что не годен!
Адам решил не спорить. Если первая фраза была сказана стандартным голосом Евы, то вторая — явно из тех, что проявляются в тот же момент, когда цифра «ноль» начинает мигать, меняясь на «один». А получить ещё парочку крепких затрещин от руки киборга ему, Адаму, совсем не улыбалось. Поэтому он быстро развёл костер, сел и прислонился к поваленному стволу ели, чтобы поспать. Разбудила его Ева, сообщившая своим обычным голосом, что вепрь готов. В принципе, Адам уже приготовился ничему не удивляться, поэтому без эмоций смотрел на то, как Ева практически целиком уминает дикого кабана, прямо скажем, не маленьких размеров. Ну, это-то объяснить было гораздо легче, чем тот факт, что ей вообще нужна органика в качестве энергии. Объяснений, почему киборгу-прототипу серии Е441 вместо обычной ядерной батареи встроили сложнейшее устройство, расщепляющее органику, у Адама попросту не было. Видимо, в честь этих сложных размышлений, он не придумал ничего лучше, кроме как задать самый идиотский, в их ситуации, вопрос:
— Кто в дозор пойдет?
— Не вижу смысла в данном действии.
— Нет, а что? Мы же враги СГАРа, вдруг на нас нападут?
— Шанс крайне мал.
— Но он есть! Давай я подежурю, а ты поспишь…
— Ты идиот! Они даже не знают, что мы покинули руины «Абсолюта», фальшивые камеры же нас не фиксируют! — Смена «режимов» Евы уже начинала действовать на нервы.
— Мне плевать! Я не буду чувствовать себя спокойно!
— Тогда вали уже спать, мне сон не нужен!
— Уверена?
— Да. Я никогда не могла понять, отчего у меня бессонница, хоть что-то выяснилось! Господи, что за мучение, чувствую себя нянькой!
— О кей… — долго упрашивать Адама не пришлось, и он заснул сразу же, как лёг, прислонившись спиной всё к тому же поваленному дереву. Странный, как всегда, сон не заставил себя ждать…
…Адам стоял на заснеженной равнине, причём, несмотря на падавший большими хлопьями снег, небо было синее и ясное, а холода он не чувствовал. Перед ним никого не было, и всё же он слышал чей-то голос, как бы внутри своей черепной коробки:
— Ну,
— Куда добрался?
— Как куда? А вот сюда.
— Я же, вроде, просто прилёг поспать… Это — мой сон. Никуда я не добирался.
— А откуда тебе знать, где сон, а где реальность?
— Ну вот, например, если я ущипну себя, и не проснусь — значит это реальность.
— Хороший ответ. Но задай себе вопрос, разве есть стопроцентный шанс, что ущипнув себя во сне, ущипнешь себя и в реальности?
— Что ты хочешь этим сказать?
— А ты подумай. Всё-таки не просто так ты будешь моим преемником.
— Не хочу я быть ничьим преемником. Я хочу быть собой.
— Все люди хотят уникальности, особенностей, ни-на-кого-не-похожести, силы, мудрости, богатства… Как ты думаешь, откуда в религиях взялась легенда о «Семи смертных грехах»?
— От людей. Люди всегда хотели избавиться от слабостей, и самым большим слабостям дали название — «семь смертных грехов».
— Это только одно дно бесформенного сосуда. Одно из многих. Подумай, чем станет человек, если вдруг избавится от этих «семи смертных грехов»?
— Человеком, совершенным духовно.
— И да, и нет. Каждый «грех», каждую из этих иллюзорных слабостей можно оценить двояко. Приведу один пример — жадность.
— И как же оценивать двояко такую черту, как жадность? Очевидно же, что это слабость. Желание брать больше и больше, неограниченные потребности… То, что очень многим не даёт двигаться вперед.
— Верно. Вот только ты забываешь, что у жадности есть другая сторона. Потому, что ЖЕЛАНИЕ — это проявление ЖАДНОСТИ.
— К чему ты клонишь?
— Всё просто. Желание иметь золотую подвеску, по сути, идёт оттуда же, откуда и желание спасти кого-либо.
— Не надо путать такие полярности!
— А так ли уж эти твои «полярности» — полярны? Ты всегда готов пойти на многое, чтобы спасти близкого человека… Потому, что ты жаден. Ты не хочешь терять, не хочешь отпускать близкого человека. Потому, что он дороже любых денег. Потому, что второго не найдёшь. Этот же принцип срабатывает с любой так называемой «человеческой слабостью». Именно эти слабости делают человека — человеком. Но что-то мы заболтались. Тебе ведь пора в твою, ха-ха, так называемую реальность.
— Постой, мне надо кое-что спросить!
— В другой раз, сынуля, в другой раз.
Заснеженная равнина начала меркнуть и бледнеть, и наконец растворилась совсем. Адам открыл глаза. Он лежал, прислонившись к одному из концов поваленного ствола ели. На другом конце, на хвое, скрестив ноги по-турецки, сидела Ева.
— Доброе утро. — сказал Адам. — Жаль, что пропустили рассвет.
— Да.
— Приключений ночью не было?
— Нет.
«Ну, хотя бы в режиме «киборга». Уже хорошо. Драться не будет».
– подумал Адам, потягиваясь. Повернулся в ту сторону, откуда они с Евой пришли, и только было начал делать разминку… Как увидел яркую вспышку. Взрывная волна пришла чуть позднее, швырнув Адама на землю, как пушинку.