Абориген
Шрифт:
– Да нет, не только. Про угон катера знаешь?
– Ну, ещё бы. И, как я догадываюсь, твои пацаны учудили?
– Мои.
– Как же ты так?..
– Отвлёкся. Как раз на Снегиря. Ну, и… Не уследил.
– Ну, понятно… Тяжёлое дело, Север.
– Было б лёгкое…
– Ты молчи. Ты слушай…
Армен рассказывал с полчаса. Наверное, ему просто хотелось выговориться. Наконец. Или извиниться за то, что он собирался сделать.
Собственно, ничего такого, о чём бы не догадывался сам, я от Армена не узнал. Сравнительно недавно он достиг вершин могущества в своём секторе теневого бизнеса, и тут же начала уходить из-под ног почва. Подрастающее поколение было на
Сколько?
Много, старина, много… Есть вот какой вариант выкупа. Бургомистрат Трёх Столбов, лисьи дети, выставили на продажу имущество Снегирей. Понятно, что всех, кого надо, предупредили: к распродаже не приближаться на полёт стрелы. Но какая-то явно подставная девочка купила остров Котур и ещё несколько прилежащих скал. Надо выяснить, кто за девочкой стоит, и перекупить хотя бы остров. И тут же подарить его Армену. Это будет считаться выкупом за пацанов. Это – и ещё моя ферма Коробок, всё равно я ею не пользуюсь…
– Хорошо, – сказал я. – Завтра?
– Ара, уж точно не сегодня, – вздохнул Армен. – Макбетик с тобой полетит. Он мальчик умный, подскажет, что и как. И не уходи сейчас, ладно? Ты ведь не обиделся, нет?
– Не обиделся, – сказал я. – Раз уж всё равно скоро обвал – чего нам теперь обиды строить?
Люсьена
Драконы воняют. Ох, как они воняют вблизи! Воняют падалью (драконы ведь не столько хищники, сколько падальщики, не знали?), воняют скипидаром и воняют жжёной костью. Если же эту смесь разбавить во много миллионов раз – так, чтобы оставался только намёк на запах, – то получатся тончайшие духи.
Этот тончайший аромат я чувствовала всё то время, много часов, что мы шлялись по подземелью, но так ничего и не поняла. Вернее, не так. За десяток секунд до того, как мы выбрались на галерею, опоясывающую большую пещеру, я всё сопоставила: и запах, и далёкий рёв, и овечий помёт…
А потом Гагарин, спускавшийся первым, потянул на себя очередную дверь – и из проёма дохнуло той самой вонью, да ещё горячей, дохнуло так, что Гагарин всхлипнул, зажал себе руками всё лицо, попятился, упал – и не заметил того, что упал. Вместе с вонью потёк ропот, шорох, множественное костяное клацанье, и я шепнула Гагарину: «Тихо!» – я ведь не знала, что дверь выходит на огороженную галерею и мы здесь невидимы и недостижимы.
Потом я легла на пол и медленно-медленно высунула себя за дверь.
За дверью были ещё три каменные ступеньки вниз, а дальше шёл весь
Я выползла вся, распласталась на горячем металле, знаком показала очухавшемуся Гагарину: делай, как я, – и медленно, как бы перетекая, двинулась влево, уходя с освещённого участка. Потом я оглянулась. Гагарин полз в другую сторону.
Что ж, молодец…
Смрад пробивал до темени.
К запаху такой интенсивности нельзя привыкнуть – и нельзя привыкать. Особенно если это драконья вонь, сигнал приближающейся опасности. Поэтому даже не думайте заставить себя не замечать его. Но плохо и другое: позволить ему овладеть вашим вниманием. Потому что тогда – тот же исход, тот же конец. Так что задвиньте смрад куда-нибудь в угол, спрячьте в чулан сознания, и пусть бушует и бесчинствует там.
В конце концов, драконщики нюхают и не такое.
К драконщикам ведь отношение особое и не вполне адекватное. Мало кто понимает, что мы делаем и как. Нам ставят задачу, мы выполняем задачу: добиваемся того, чтобы на этой скале или на той поселилась драконья семейка. А как мы это делаем, знает, наверное, один фермер из ста…
Когда-нибудь я напишу об этом книгу. Не сейчас. Скажу только, что три четверти нашей работы – это способность правильно и умело манипулировать со всяческими дурнопахнущими субстанциями. И только четверть – умение подкрадываться к гнёздам, воровать яйца, выхаживать и выкармливать младенцев… даже не буду говорить, чем. На жаргоне это называется «кисель».
Наконец я доползла до места настолько тёмного, что можно было попытаться рассмотреть, что там, за решёткой, оставаясь при этом относительно невидимой. И, в общем, я примерно догадывалась, что увижу…
И действительно, ничего неожиданного я не увидела. Стойла. Три – для взрослых особей, размещение по парам, и шесть вольерчиков для молодняка.
Судя по тому, как плотно заполнены были эти вольерчики, проблема размножения драконов в неволе была решена…
88
Мы просидели далеко за полночь, прикончив только одну бутылочку ячменного, но Армен пил явно через силу, морщась, ну и мне не хотелось обскакивать его в этом деле. Зато наговорились мы за все прошедшие годы, навспоминались; заодно я упомянул о младших Денисовых и их второй жизни на Юге, в Цаньяне, и что одного наверняка зовут Денис-бахчи Сифу; если выяснится, что это так и есть, а не какое-то дурацкое совпадение, то станут понятны некоторые загадочные эпизоды последней войны…
– Похоже, не последней, а предыдущей… – проворчал Армен и потянулся за бутылкой.
И мы стали конструировать и измышлять возможные причины, тайные рычажки и пружины, вероятный ход и возможные последствия этой новой войны, о которой нас с ним забыли предупредить и на которую решили не приглашать.
89
Мадам предложила мне одну из подруг, но я отказался, попросил только сделать массаж – и уснул прямо на массажном столе, вдруг обмяк и провалился в чёрную мягкую пропасть; проснулся поздним утром, почти в восемь. Служаночка, испуганная косоглазая девочка с косичками, сказала, что пытается разбудить меня уже в третий раз и вот собралась звать на помощь…