Абонент вне сети
Шрифт:
– Да вы что? – изумилась барышня. – Я этим не занимаюсь, у меня молодой человек есть. И потом, здесь полно профессионалок.
– Садись, – приказал Пухов и с силой посадил Вику рядом с собой. – Я хочу тебя, а подруги твои пусть болт сосут.
Он достал бумажник и выложил на стол двести долларов.
– Нормально?
– Я не могу, меня же с работы уволят.
– А мы сейчас с ними поговорим, – Пухов хряпнул об стол третью сотню.
– Да и с девчонками мне проблемы не нужны…
– Желание клиента закон. – Он покрыл девичий аргумент новой купюрой.
Вика сломалась на шестистах долларах.
– Веселый у вас друг, – прокомментировала увиденное моя собеседница. – Хищный мужчинка, люблю таких. Меня, кстати, Скарлетт зовут. Давайте поговорим о чем-нибудь?
– Можно на «ты», – ответил я. – Кем будешь, когда вырастешь?
– Учусь на менеджера культуры. А так не знаю. Может, выйду замуж за кого-нибудь здесь – и дальше отдыхать буду.
– Ага, вот за такого кусаку выйдешь, особо не отдохнешь, – я кивнул на дверь, поглотившую Пухова. – Он тебя со временем обменяет на пять кубометров бруса.
– Ну и что, – пожала Скарлетт худенькими плечиками. – Вот мне всю жизнь на мужиках вертеться, а ты попробуешь – сразу пидером станешь.
– Так поменять надо что-то в себе, Скарлетт?
– А зачем? Вот если бы можно было хакнуть главный компьютер и повысить себе балл, – проснувшаяся было в ней студентка перевернулась на другой бок. – Может быть, хотите пройти в приват?
Я покачал головой, допил стакан и налил следующий. Мысль передохнула и пошла дальше. Если я подозреваю Артема Пухова в убийстве Дэна, значит, он в принципе на это способен. Точно так же Брутом вполне могли оказаться и Булкин, и Тихонов, и Аня Санько, и даже блаженный Сержик. И если я столько лет ем с этими людьми из одного котла, то могу ли сильно от них отличаться? Вот сейчас, например, я пью, ем и лапаю девок за счет потенциального убийцы. Я даже собираюсь написать статью про то, как он спасает подростков от алкоголизма, хотя в данный момент он с залитыми коньяком глазами трахает вчерашнюю школьницу в кабинете за стенкой. Мне стало неприятно с собой пить, и я отодвинул стакан в сторону.
В это время Пухов, как бледная моль, возник напротив меня, сложил руки на столе и уронил сверху голову. А спустя несколько секунд он уже исходил рвотными массами под стол на глазах у Скарлетт, которая тут же подскочила и куда-то унеслась. Позор был неминуем. Появилась встречавшая нас девушка-администратор – правда, улыбку она надевать не стала, а ее настоящее лицо оказалась как у Марии Антуанетты перед гильотиной. А мне снова стало легко и весело.
– К сожалению, мы не сможем остаться на представление, – я чуть опередил ее. – Артем Алексеевич не в форме. Попросите для него приговор и вызовите такси. Большое спасибо.
Она очень хотела крикнуть охрану и вытереть тельцем Пухова пол. Но вместо накачанных бугаев из-за ее спины вылезла пожилая таджичка с ведром и тряпкой. А я вспомнил, что у меня нет денег.
– Тема, доставай бабло, нас выгоняют, – кричал я ему в уши.
Он услышал меня раза с пятнадцатого, достал бумажник и отсчитал две тысячи рублей.
– Тема, нужно десять раз по столько, – говорил
Я закинул руку Артема себе через плечо, и мы пошли к выходу, как два героя обороны Севастополя. У гардероба Пухов сбил с Вани бескозырку, поскольку по интеллекту уже напоминал растение. Как частому гостю ему это простили и даже проводили до такси. Он пытался душить водителя и несколько раз получил от меня по лицу, пока не угомонился на заднем сиденье. А я решил сделать ему рекламу, раз обещал.
Когда я вносил его в здание больницы, вахтер не хотел нас пускать.
– Это же доктор Пухов, его клиника арендует у вас первый этаж, – я приподнял безвольно болтавшуюся голову за волосы. – Узнаете борца с алкоголизмом? Я веду его на клизмы.
Вахтер пробурчал что-то неразборчивое и выдал ключи. Я открыл дверь, включил свет и бросил тело на диван в кабинете. Мне не хотелось заботиться о Пухове дальше: снять с него ботинки и пальто, поставить рядом тазик и графин с водой. У меня было искушение сдать доктора в вытрезвитель, но мне хватило брошенного с пистолетом в руке Булочника.
Кстати, мой нос, сунутый в Гришин почтовый ящик, принес весьма интересные плоды. Почему бы мне сейчас не пошарить в кабинете руководителя клиники, который неизвестно где добыл стартовый капитал. Я снял пальто и сел в его кожаное кресло с массажером.
В первом ящике находился ассортимент, который обычно держат в последнем: сигареты, зубочистки, дезодоранты, туалетная вода, презервативы, кремы для лица, рук и век, маникюрный набор и зубная нить. Не хватало только туши и лака для ногтей.
Во втором ящике я обнаружил ежедневник и пролистал его на 18 апреля – дату смерти Дэна. Типичный распорядок дня бизнесмена: в 10 часов – спортклуб, в 12 – прием у некоей Косткиной, в 14 – адвокат Нигматуллин на Введенской, 32. На вечер у доктора была запланирована встреча с Ирой, в скобочках значилось «любит георгины». А 21 апреля похожий план был перечеркнут фразами «похороны» и «дать Лике 5 тыс.».
Я полистал страницы: в барышнях на вечер царило приятное разнообразие. «Оля из Корсара», «Мила из Росси», «Нина в красной юбке, хочет в кино» и «Даша – дура, хата на Богатырском». Ассортимент ВИП-клиентов доктора Пухова мог вызывать зависть у многих коллег: «Валера-хоккеист», «Людмила Сергеевна от Петрова», «Семенов с \'\'Ливиза\'\'». И только в одном Артем был постоянен, как Петр и Феврония: он почти каждый день виделся с адвокатом Нигматуллиным, и дважды за апрель в ежедневнике было крупно записано – «суд».
Вряд ли речь шла о Суде Божьем, но это было событие, явно игравшее в жизни доктора Пухова значительную роль. Я позволил себе покопаться в бумагах на столе, но нашел лишь истории болезней и каталоги товаров. Заглянуть бы в компьютер, но там наверняка пароль. Я наугад шлепнул по клавиатуре, и, к моему изумлению, аппарат начал оживать. Похоже, Артем просто забыл его выключить, когда мы уходили.
Мне потребовалось меньше минуты, чтобы найти в «Моих документах» папку «Суд» и открыть документ «Исковое». В окне всплыло заявление, адресованное в Василеостровский районный суд. Ответчик – Пухов Артем Алексеевич, истец – Пухов Алексей Андреевич. До меня не сразу дошло: доктор судится с собственным отцом!