Абонент доступен
Шрифт:
Видимо, хотел, чтобы наверняка.
История осталась в прошлом, а вот тот, с кого она началась, сидел сейчас на моей кухне.
– Мать в тот день собиралась свои цветы в саду стричь, или что она там с ними делала, – сказал Пожаров, – а я был на работе. Вернулся вечером и нашел ее в саду. Никого рядом не было. Никого.
Пожарову нужно было выговориться. Как и Наташка, он почему-то выбрал для этой цели меня. Дело могло быть в ощущении психологического комфорта. Я нередко слышала от знакомых,
Но пока что он переживал только потерю матери, и я не была уверена, что именно это привело его ко мне так внезапно.
– Мама теперь отдохнет от всего этого дерьма, – вдруг злобно произнес он.
– От какого такого дерьма? – не поняла я.
– Сейчас расскажу.
Он выудил из кармана пачку сигарет. Разрешения закурить в чужом доме спрашивать не стал, да оно и не требовалось. Я молча поставила перед ним пепельницу и открыла окно.
Что ж, покурим. Отчего бы не покурить?
– Короче, дело к ночи, – начал Степан. – Я после смерти матери наткнулся в ее спальне на коробку с фотографиями. Теми самыми, помнишь?
– Помню, – ответила я. – Алевтина Петровна тогда впервые показала тебе любовницу отца. Это было сразу после сеанса, который провел Энио.
– Точно, – кивнул Степан. – Знаешь, вот говорят, что личные вещи покойников их близким приносят не только какое-то там успокоение. Они ведь и больно сделать могут. Мне – сделали. Я сразу же после похорон убрал вещи матери с глаз долой. Достаточно того, что я ее помню, а видеть все это каждый день не могу. И не буду. Потому что ломаюсь на части. А у меня работа, Тань. Подо мной четыре бригады, которые я поставил на серьезные объекты. И я просто обязан держать себя в руках. Иначе все мои строители разбегутся в разные стороны. Там же половина – бывшие зэки.
– Серьезно? – удивилась я. – Какой ты молодец. Помогаешь людям вернуться к жизни.
Пожаров крутил мою зажигалку в пальцах.
– А им идти некуда, а я даю второй шанс. У меня армейский друг срок отхватил за кражу со взломом. Выпустили досрочно, но вышло так, что он на воле вдруг резко никому не сдался. Жены и детей у него отродясь не было, друзей не осталось, родным не нужен. Кому охота с бывшим уголовником-то общаться? Ни крыши, ни тарелки супа. А я на том вокзале случайно оказался – ездил в тот городок договариваться насчет стройматериалов. Он меня узнал, а я его вспоминал минут десять: кто такой, откуда меня знает? Вот так вот он изменился, бомжуя. Я же просто не знал, что он сидел. В общем, я купил ему билет и привез в Тарасов.
Я смотрела на Пожарова во все глаза. Кто бы мог сказать, что этот мужик, одетый в брендовые шмотки, помогает бывшим уголовникам начать новую жизнь? И ведь молчал об этом.
– Таких, как он, у меня человек два-дцать, – заметил Степан. – Вроде бы никто спустя время замечен не был. Ты понимаешь, о чем я. Один даже жениться после зоны успел.
– Совет да любовь, – кивнула
– Вот я точно такие же слова ему и сказал. Так, хватит, – решительно заявил Степан. – Я не об этом хотел поговорить.
– Да, старые фотографии твоей мамы, – напомнила я.
Кофе остыл, и я решила сделать нам свежий.
– Я складывал мамины вещи в коробки, – продолжал Пожаров, – а мысли все крутились вокруг той самой нашей встречи с Энио. И крепко так, знаешь, засело в мозгу только одно: как же он, тварь, сумел до всего добраться?
После смерти предсказателя я рассказывала Пожарову о том, как именно Энио выстраивал мошенническую схему. Но спустя полгода Степан об этом забыл.
«Не помнит, – поняла я. – Не помнит, потому что живет в сильном стрессе, а психика блокировала воспоминания».
– Ты забыл, наверное, – ответила я. – Энио работал не один – с командой. Все, что он выдавал за собственные мысли, было заранее им досконально выверено. Перед сеансами он изучал жизнь каждого клиента, а потом огорошивал его знанием таких подробностей, о которых никто не мог знать, кроме самого клиента.
Пожаров сделал нетерпеливый жест рукой.
– Я прекрасно все помню. Спасибо за то, что держала меня в курсе своего расследования, – сказал он.
– О, – пожала я плечами, – я подумала, что ты забыл.
– В том-то все и дело, что я помню очень много. Энио помогали собирать информацию, это понятно. Но представь только, как это происходило. Архивы, «случайные» разговоры с бывшими соседями или коллегами, гонки по соцсетям в поисках чего-то такого, что можно будет потом использовать при одурачивании человека. Господи, Тань!
– Так и было, – подтвердила я. – Иногда его помощникам для сбора информации даже приходилось выезжать за пределы Тарасова.
– Значит, они имели связи за теми пределами, – предположил он.
– Да, были и связи, – подтвердила я. – Заплати архивариусу, и он расскажет тебе о том, чего нет в учебниках истории.
– И куда же делась эта команда сыщиков после того, как Энио не стало? – прищурился Пожаров. – Ты знаешь, где они сейчас, что делают?
– На свободе они. Привлечь никого не удалось, – ответила я. – Соучастие никому не впаяли. Проходили по делу как свидетели, сотрудничали со следствием. Если честно, это уже не моя территория. Я свое дело сделала и передала Энио в руки правосудия. Но это ты к чему?
– Это я к тому, что те, кто когда-либо на него работал, теперь умирают один за другим. И речь не только о его помощниках.
Я обернулась. И упустила момент, когда нужно было снимать турку с огня. Кофе тут же залил поверхность плиты. Пожаров с победным видом сидел за столом и все так же крутил в пальцах зажигалку.
– Откуда ты знаешь? – спросила я.
– Да вот так, знаю.
Подобный ответ всегда виделся мне неким вызовом. Таким вежливым предложением найти разгадку. С намеком на то, что она лежит на самой поверхности.