Аберрант. Истоки

Шунатов Артем Олегович

Все уставились на Карину, естественно она Лютер же, денежный мешок.

– Ой! Я не знаю хватит ли, в последнее время у нас тяготы с финансами.... Хотя есть! – бубнит она.

Странно! Впервые у Лютеров такое! Неужели казнь ее дяди так повлияла?

Ортега направился в сторону Академии.

Добравшись до Академии, Ортега быстро нашел Краузе.

Старый трудоголик что то записывал в их аудитории 23.

– А это вы, господин Искариот! Не думал вас здесь увидеть! Вам что то нужно? – спросил учитель.

– Я бы хотел поговорить об одном учащимся Академии! – начал Ортега.

– Я вас слушаю! О кем речь? – Краузе отложил свою письменную рутину.

– Вы помните Блейма Ландвера? – спросил Ортега.

– Знакомая фамилия и имя! Да, отдаленно припоминаю! – наморщил морщинистый лоб Краузе.

– Он учился в Академии восемь лет, а затем повесился! – осторожно пояснил Ортега.

– Ах, да! Точно! Теперь вспомнил! Да, страшная трагедия! А вы то откуда это узнали? – спросил удивленно Краузе.

– А вот! – Ортега отдает ему улики.

Краузе берет документы и тщательно читает.

– Да! Печальная история тогда эта была! Я скажу вот что! Блейм Ландвер был отчаянным и дерзким парнем, любившим жизнь! Вряд ли он сам полез в петлю! – грустно говорит Краузе.

– Есть те, кто мог бы что нибудь про него сказать? – допытывается Ортега.

Краузе задумывается и уходит в аудиторский склад. Затем возвращается с папкой.

– Вот! Здесь номера учеников, с кем учился и дружил Блейм! – он протягивает Ортеге истрепанный документ.

– Благодарю вас! Мастер! – отвешивает поклон Ортега.

– Удачи вам, господин Искариот! Про учебу не забывайте! – говорит он и снова возвращается к письменной рутине.

Ортега вышел в холл довольный. А все таки не такой противный этот Краузе! Нормальный старичок!

И начал он изучать номера друзей Блейма. В итоге номеров

сохранившихся оказалось четыре.

Первый Алан Дракос. Набирает номер на пейджере. Номер вне связи! Ладно облом!

Второй Плейт Дварр ( еще один Дварр). Нормального разговора не вышло. На звонок ответил Дед Плейта, который рассказал, что его долбанутый внучара, влез в долги, распродал почти все имущество и в итоге сбросился с крыши их же семейного небоскреба! А он остался с голой жопой, испорченными нервами и кучей неоплаченных счетов.

Третий – Афина Тлань. Здесь тоже была неудача. Ответила ее дочь, сказав что мать попала в аварию несколько лет назад и потеряла память.

Остался последний.

Мэлоун Дормон. Волнительно, Ортега нажал на вызов.

– Да? – раздался мужской спокойный голос.

– Мэлоун Дормон? – на всякий случай спросил Ортега.

– Да, это я! А, с кем имею честь разговаривать? – отозвался голос.

– Я Ортега Искариот! Хочу спросить у вас про Блейма Ландвера! –

– О! Блейми! Он умер давно уже! – тяжело вздохнул голос.

– Я как раз расследую его убийство! – пояснил Ортега.

– Вот как! Что конкретно вы хотите знать? – голос однако оживился.

– Да все угодно! – выпалил Ортега.

– Нужна конкретика, если хотите по настоящему найти истину! Я тоже уверен, что это было убийство! В планах вешаться у Блейми не было! Я то знаю! За три года до смерти он связался с каким то важным богатым аристократом! Не знаю, что за делу у них были, но Блейми был настоящим сексуальным хищником и любителем вдохнуть звездную пыль, правда потом он подсел на морфий! Семья ненавидела Блейми, а тот аристократ купил ему личные апартаменты, книги и вернул в Академию! Этот богач определенно желал добра Блейми. В день смерти, Блейми был вне себя от радости, он с помощью махинаций выбил у семьи все сбережения, закупил множество звездной пыли, психостимуляторов, ящики с лучшей крепкой огненной медовухой и снял комнату в нашем лупанарии аж до самой ночи, развлекаясь с десятком жриц любви! Поздно ночью, за пару часов до трагедии, он позвонил мне и предложил выпить. Я отказался, а он пожелал приятных снов, направился из публичного дома к себе. Он обещал позвонить как доберется, я ждал почти до утра. А затем узнал про его смерть. Если хотите больше об этом узнать, то отправляйтесь в Пролетарский Огонь, в лупанарий "Стальной жезл"! Учитывая что он там часто бывал и одаривал всех, может и вспомнят его жрицы любви! – голос закончил.