Абандон
Шрифт:
— Стойте… — сказала Соня, — не совсем поняла. Они что, погибают? И мы можем погибнуть, пока проходим посвящение?
— Это не вполне так, — вздохнула Кира, — но объяснить я пока что не могу. Вы сами поймёте скоро. Если останетесь.
— То есть, мы можем отказаться? — осторожно спросил я, — верно?
— Скажем так, следуя традиции — да. Вы можете отказаться.
— Но почему тогда "скажем так"? — снова вмешалась Соня.
— Потому что у вас есть сердце могилы, — Кира пожала плечами, — так или иначе вы погибните. Только с посвящением у вас есть шанс выжить. А без
— Но… но куратор… и его начальник, — осторожно сказал я, — они говорили другое. Достаточно будет запустить его на Солнце, так?
— Разве? — Кира удивлённо подняла бровь. И я понял, что нет. Многое я просто додумал, кое-что нам сказали другие люди. А генерал этого не говорил.
— Это так непохоже на наше первое посвящение… — сказала Соня.
— Первое посвящение — это очень простой ритуал. Это даже не про те вещи, о которых вы узнаёте, это про психологию. Понимаете? Просто для того, чтобы низшие поисковики чувствовали себя обособлено относительно общества.
— А почему это называется Посвящение Алой ступени? — спросил я.
— А ты не догадываешься? — Кира развела руки.
Да. Следовало бы догадаться. Степь тонула в багрянце. Горы на горизонте вдруг приобрели сходство с гигантской лестницей, по которой боги, должно быть, поднимались в свои небесные чертоги…
— Что нам делать? — спросила Соня.
Кира взглянула на неё с лёгким, немного картинным удивлением. После чего ответила:
— Участвовать.
Всё началось после того, как солнце зашло за горизонт и отгорели последние краски заката. К тому моменту я потерял ощущение времени. Степь, горы, яркие звёзды над головой — всё казалось нереальным. А присутствие невидимых стражей становилось всё более и более ощутимым.
Потом Соня и Кира куда-то пропали. Я понял, что стою один в самом центре круга. Прямо надо мной огромной дугой нависает млечный путь. Я задержал взгляд и, кажется, увидел, как галактика наклоняется, отражая вращение Земли. Это было очень красиво и страшно одновременно: одно дело знать ничтожность нашего существования, другое дело — вдруг ощутить его очень ярко на собственной шкуре.
— Это красиво. Правда? — мягкий женский голос прозвучал из-за спины.
Я резко обернулся. Там парила в воздухе женщина. Она была одета в балахон, наподобие накидок древних греков, который каким-то непостижимым образом не скрывал, а подчёркивал отличную фигуру. Она была красива.
— Кто вы? — спросил я.
— Это совершенно не важно, — женщина покачала головой, — самое главное, что мы должны выяснить — это кто ты, Артём.
— Где все? — я продолжал задавать вопросы, уже зная, что ответов не получу.
Женщина улыбнулась и протянула мне руку. Я не хотел отвечать на её жест, но моя рука словно сама собой поднялась. И я почувствовал её тёплую ладонь в своей.
Мир вокруг нас изменился. В каждом проходе между гигантскими валунами теперь был свой пейзаж: где-то заснеженная степь, где-то поляна в лесу, где-то горы и даже море, вода из которого стояла, словно упёршись в стеклянную преграду на границе внутреннего круга.
— Что это? — снова спросил
— Пойдём, — ответила женщина.
— Но куда?
— Туда, куда тебя тянет.
Я внимательно пригляделся в открывшимся проходам. Там, где была заснеженная степь, на горизонте что-то таинственно мерцало, переливаясь разноцветными огнями. Город? Космодром?.. мне очень хотелось это выяснить. Но я никогда не любил холод. В одном из проёмов был золотистый песок и дальше, у горизонта, в расплавленном воздухе виднелось то ли море, то ли большое озеро. Почему-то я знал, что это земля вечного тепла и лета. И там можно жить счастливо, ни в чём не нуждаясь. Понятия не имею, откуда у меня было это знание — но я не сомневался в его истинности. Туда, под яркое солнце, очень хотелось. Куда сильнее, чем в таинственный город в заснеженной степи.
Но я посмотрел на море. Там, совсем недалеко, был остров, заросший тропической зеленью. Среди буйства природы стояли изящные дома-виллы, чьи обитатели ждали меня. Я посмотрел в лес. Там была большая загадка, оставшаяся от предыдущих эпох, и мне предстояло её разгадать.
— Ты не обязан выбирать, — мягко сказала женщина, — это всё может быть твоим, сразу. Всё, что необходимо, это только решиться.
Значит, в этом и заключалось посвящение? В том, чтобы узнать, что возможно решительно всё?.. Я старался думать, рассуждать, но всё моё существо затопило предчувствие скорого волшебства, которому невозможно было сопротивляться. Для этого нужно было всего лишь выйти из круга, и направиться туда, куда меня звало сердце.
Можно было получить то, что я хотел с того момента, как осознал себя. Что-то из раннего детства, давно забытое, и вот теперь вновь появившееся, заигравшее в своём первозданном, сверкающем волшебстве.
Я ещё раз посмотрел на все проходы, выбирая. Потом на секунду поднял глаза, и увидел перечеркнувший небо Млечный путь. Странно, что его хорош видно — ведь там, куда я хотел уйти, день. И эта полоса звёздного тумана была какой-то… щемяще родной.
По лицу красивой женщины пробежало беспокойство.
— Ну же, — сказала она, — решайся скорее. Даже тут твоё время не бесконечно. Другой возможности не будет.
Всё моё существо рвалось последовать её совету.
Но я уже понял, в чём заключалось это испытание. Поэтому просто закрыл глаза и покачал головой.
— Я не могу тебя долго уговаривать, — вздохнула женщина, — ты должен определиться прямо сейчас. Всё, что я тебе показываю — правда. Понимаешь? Это действительно будет твоим. Никакого обмана. Разве стоит один-единственный мир такого богатства? — в её голосе было искренне удивление.
— Нет, — смог ответить я, и закрыл глаза, чтобы не видеть всё то великолепие, которое рвало сердце.
— У тебя есть право на повторный ответ, — голос женщины теперь звучал глухо, будто в отдалении, — подумай хорошо.
— Нет, — повторил я.
Что-то изменилось вокруг. Подул прохладный ветерок. Стало темнее. Я открыл глаза. Напротив меня стояла Кира. Её лицо в звёздном свете было напряжённым.
— Молодец, — сказала она.
— И что это всё должно значить? — спросил я.