А.ЛИ.НА

Блажеева Любовь

Я жила с дедушкой, бабушкой и гувернанткой в квартире около центра Москвы. Они не особо занимались воспитанием своего сына, а про меня и вовсе забывали. Я так и росла сама по себе, с грезами о возвращение мамы, о том, как мы будем жить где-то хорошо и весело заграницей. Самое интересное, что в какой-то момент, появись она и правда на пороге моего дома и позвала бы меня с собой, я бы уже не пошла, мне стало слишком хорошо внутри себя. Там в своем мире я жила в счастливом замке

из мечтаний и грез. Там со мной рядом был прекрасный принц, прохлада зимнего сада возле дворца, точнее замка, и любовь, которая будет преследовать меня повсюду, какие только юноши не пойдут за мной. Они все мечтали получить мою благосклонность. Принцы будут готовы падать ниц, только бы увидеть меня. Я слишком глубоко ушла в себя, чтобы когда-нибудь возвратиться обратно. Потом я стала много читать романов, смотреть романтические фильмы, и это только разжигало мою фантазию. Я перестала любить любое общество людей, оно тяготило меня, что приходилось возвращаться в скучную реальность. Отец устроил меня в хороший ВУЗ, там у меня появились друзья, но все всегда считали, что я чем-то немножко другая, такое легкое чувство осторожности по отношению ко мне. Но я была самым обычным подростком, просто не любила, когда границы моего призрачного замка мог хоть кто-то нарушить или внести разлад. Что неизменно происходило от многочисленных печалей и забот моих подруг, они несли с собой слишком много реальной жизни, которую мне не хотелось принимать.

Вскоре отец повторно женился, купил мне квартиру в Москве и на этом решил закончить свое воспитание. «Я дал тебе все! – скажет он, – Квартиру, образование, машину. Я так много сделал для тебя, теперь ты должна сама!» Он по-отечески чмокнул меня в лоб и с упокоенной совестью устремился в свой излюбленный мир порока и сладострастия.

Уже в то время я стала чувствовать первые недомогания, то сильные головные боли, то постоянный упадок сил. Весть о болезни застала меня, когда я устроилась в большую организацию, где мне хотелось затеряться в многочисленной толпе сотрудников, чтобы спокойно сидеть за одним из однообразных офисных столов и предаваться своим фантазиям. Никто из знакомых мужчин никогда не производил на меня впечатления, я могла придраться к любой мелочи, я везде видела только их недостатки. Больше всего на моей фирме мне нравилось, что никому и никогда не было особенно до меня дела. Обо мне вспоминали только, когда речь заходила об очередном отчете или выполнения поручения, где был необходим нотариальный совет. Знаешь, а вот специалистом я считалась неплохим, – в этот момент она грустно улыбнулась, – Гены видимо. Я хорошо устроилась в своей броне из серой массы, из которой я совершенно не

выделялась. Как только диагноз подтвердился мой замок рухнул в один миг. Я поняла, что стою посреди многомиллионной Москвы, в городе, в котором я выросла, совершенно одинокой и никому не нужной. Я нашла отца. Он обрюзгшей и опухшей после очередных гулянок, видя мое состояние, только сказал: «Сколько тебе надо денег доченька?» он оплатил все счета, но болезнь не уходила. Врач отвел мне очень короткий срок, и, тут, я неожиданно встретила тебя.

Все время пока она говорила, я, молча, сидел и слушал. Её голос звучал так ровно, но я точно знал, как тяжело ей теперь это всё рассказывать. Сколько бессонных ночей и размышлений она пережила, и что ей как мне когда-то так и не хватило родительского тепла. Я подошел и обнял её так крепко, насколько хватило сил. Она разрыдалась. Анна, наконец, смогла оплакать уход матери, отсутствие отца, свое не умение бороться с жизненными обстоятельствами, свое, как ей казалось, не нужное и абсолютно бестолковое существование. «Никому, – всхлипывала она, – Никому и никогда я не была нужна!» Она не понимала, почему так рано уходит, она оплакивала, что встретила меня, она думала, что уйдет из жизни спокойно и без сожаления, а теперь впервые поняла, что такое любить. Впервые любовь, которую она хранила в своем воображаемом замке, наконец, пролилась на свет. Она любила и была любима, когда надо было прощаться со всем. Я утешал и качал её как маленькую, я целовал её, куда только мне удавалось прикоснуться. Эта была новое чувство, ещё более сильное – уважение и сострадание, товарищества и родства, как двух родных по несчастью и счастью.

Самая большая загадка вселенной так и останется не разгаданной на берегу черного моря. Почему самая красивая любовь двух одиноких сердец погибала под гнетом тяжелых болезней? Почему они нашли друг друга в тот момент, когда навсегда расставались? С того момента мы стали ещё ближе, чем раньше. Ещё больше нежности мы стали проявлять по отношению друг к другу. Я как никто другой понимал её боль, она как никто другой понимала мою тоску. Наши израненные души, наконец, вышли из клетки для долгожданного обретения покоя. И всё-таки такая несправедливость считал я, а ведь мы могли прожить долгую и счастливую жизнь. Я стал думать и предлагать ей, чтобы может быть попробовать начать лечение, поехать за границу, может время все-таки ещё не упущено, Аня качала только головой. Она считала, что сделала уже все возможное, в каких только клиниках она не лежала, и за границей тоже, она пила самые дорогие таблетки, которые только были от этой болезни.

Конец ознакомительного фрагмента.